admin

— Ты надеешься, что кицунэ до сих пор тут, но что если поблизости бродит и они?— Поэтому я и прихватила тебя.— Вот счастье-то, – буркнул Катсуо. – Стоило позвать и Минору.Эми глянула на его мрачное лицо.— Ты не справишься с они?Катсуо издал сухой смешок.— Твоя вера в мои силы, конечно, льстит мне, однако ни один сохэй не станет недооценивать горного они.

— Существует два вида духов: ками и ёкаи. Первые обитают в небесном мире, отличном от нашего. Самых сильных среди ками называют амацуками. Четверо из них правят небесами и остальными. Здешний храм посвящен Аматэрасу, амацуками ветра. Другие – это Изанаги, амацуками неба и главнейший повелитель всех ками, его сестра Изанами, амацуками земли, и Цукиёми, амацуками воды, брат Аматэрасу.— Земля и небо, ветер и вода… – пробормотала Мияко. – А ёкаи? Они типа демоны, да? Все знают сказки про плута-тануки и каппу, топящего детей.При упоминании каппы Эми вздрогнула.— Ёкаи – духи, а не демоны. Ками земного царства. Мы живем с ними в одном мире, из-за чего у нас больше возможностей досадить ёкаю, нежели ками, поэтому о духах столько историй.По мнению Эми – вполне оправданных.Ёкаи жили отчасти в мире людей и отчасти в собственном царстве духов. Как и небесными духами ками, ими правили четыре самых могущественных ёкая – куницуками. Их повелителем был Сарутахико, властвующий над горами. Его жена Узумэ господствовала над лесом. Завершали четверку Сусаноо, куницуками штормов, и Инари, куницуками огня.Ками могли направить свою силу в мир людей через священный предмет – шинтай – или наделить ею смертного, а вот ёкаям такие ухищрения были незачем. Куницуками бродили где-то по той же земле, что и Эми, дышали тем же воздухом. Мысль об этом вызывала в ней тревогу.

- Я перед тобой в долгу. Назови свое желание, и я его исполню.
- Ж-желание? - едва не утратила дар речи Эми.
Кицунэ вновь ухмыльнулся.
- Услуга за услугу, малышка-мико. Сказал же, я перед тобой в долгу.
- А... ох. Ладно. - Ее щеки вспыхнули. - Меня зовут не "малышка-мико".
- Девица-мико-из-храма-Аматэрасу?
- Меня зовут Эми, - сухо произнесла она, даже не улыбнувшись.
Ухмылка кицунэ стала шире. Представляться по имени было неприлично, однако Эми не хотела раскрывать ему свою фамилию - ведь даже ёкай из гор мог слышать о камигакари Кимуре.
- Эми, - промурлыкал кицунэ, и ее лицо опять запылало.
Она стиснула зубы.
- А у тебя имя есть?
- У меня? - Лисьи уши дернулись. - Можешь звать меня Широ.
- Широ, - недоверчиво повторила Эми. Не то чтобы имя ей не понравилось, но одним из его значений как раз было "белый". Почему-то она сомневалась, что кицунэ действительно так звали.

Эми выпрямилась и вскинула брови.
- Ты, кажется, просил звать тебя с собой, если мне опять захочется "впечатлений".
Катсуо поморщился, видимо, жалея, что дал такое опрометчивое обещание.
- Говорил, но моя работа - тебя защищать, и я не могу тебя никуда отпустить после случившегося.
- Вообще-то, - бодро заметила Эми, - ты не можешь меня остановить. Тебе нельзя меня касаться.
У него отвисла челюсть.
- Поэтому, если ты намерен меня защищать, тебе попросту придется пойти со мной. Каннуши Фуджимото поймет, не переживай.

Порой красота и печаль идут рука об руку.

Эми повернулась к Широ - а он к ней, и их носы чуть не столкнулись. Она вдруг остро осознала, что он лежит на ней, что его тело тяжелое, теплое. И он без косодэ. В бинтах, но без косодэ. Ее сердце екнуло, и она прижалась к полу, неспособная сбежать.
Его рубиновые глаза обожгли ее, сметая защиту, проникая до самых костей, лишая возможности что-либо скрыть.
- Боишься? - промурлыкал он со смесью льда и пламени в голосе.
Сердце заполошно колотилось. Боялась ли? Да, разумеется, но вовсе не того, что он причинит ей боль. Эми и сама не знала, чего она боится.
- А должна? - шепнула она.
- Я ёай. Ты всегда должна бояться.
Она облизнула губы.
- А что, если не боюсь?
- Тогда ты дурочка.
Ни одно другое слово не смогло бы в тот миг описать ее точнее. Она лежала, прижатая к полу, под сильным, опасным ёкаем, который вполне мог ее убить, в доме другого ёкая, куда более могущественного, который хотел ее убить, в таинственном и страшном царстве ёкаев - и даже не могла толком испугаться за свою жизнь.
- Наверное, мне уже все равно, - сорвались с губ тихие слова.

— Когда-нибудь ты меня забудешь, маленькая мико, — его голос хрипел сильнее, чем у нее, в нем слышался отголосок рычания. — Я никогда тебя не забуду, — сказала она ему. – Я буду помнить тебя до своего последнего дня. — Обещаешь? Ее сердце ёкнуло. — Да, обещаю.

— Действия важны, — прохрипела она. — Не намерения. — Не у ёкаев, — прошептал он. — Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения делают нас сильными. Без них мы — ничто.

Я не могу убить тебя без чувства вины, маленькая мико, но не заблуждайся. Если дашь мне повод, я тебя убью.

— Ты меня переодевал? — выдохнула она. — Не я, — он криво улыбнулся. — Юмей сказал, что мне не доверяет.