По достижении определенного возраста детей забирали из приемных семей, невзирая на обстоятельства. Распорядители оправдывали это тем, что иначе нагрузка на семью была бы слишком большой.Но, скорее всего, их позиция была основана на убеждении, что найденышей следует воспитывать отдельно от детей, рожденных респектабельными родителями, а не как равных им. Убежденность в том, что незаконнорожденный ребенок должен состоять в нижнем эшелоне общества, была настолько непоколебимой, что отражалась в правилах госпиталя: найденышам следовало регулярно напоминать "об их Низменном Положении, дабы они с раннего возраста впитали Принципы Смирения и Благодарности своим Благодетелям."
Британия не признавала усыновления до 1926 года, и законодательные перемены были связаны с давлением организаций по спасению детей после Первой мировой войны. Усыновление дозволялось по законам древнеримского права, но его почти не существовало в странах Западной Европы до начала ХХ века, от части из-за опасения перед тем, что «дурная кровь» приемного ребенка может испортить семейную родословную. Католическая церковь выступала против приемных семей не только для незаконнорожденных детей, но и для сирот. Один историк предложил особенно низменную причину для такой позиции церкви: усыновление бы позволило бездетным парам назначать наследника, исключая возможность перехода их имущества В церковную собственность после их смерти.
Ведь стоит тебе полюбить кого-то, и ты становишься открытым для утраты, а что может быть хуже потери ребёнка?
Когда кто-то доверяет тебе настолько, что открывает самые разбитые части своей души, ты не можешь притвориться, что ничего не видел. Ты помогаешь собрать их. Или отдаёшь свои.
Так вечно случается с вами, белыми людьми. Вы кажетесь несокрушимыми, но не умеете принимать судьбу, не знаете, что такое карма, не спосoбны смиряться с ее последствиями. В этом ваша слабость и ваша сила. Иногда ваш неукротимый дух помогает тогда, когда любой из майсурцев смирился бы и признал свое поражение. Но иногда, когда судьба отбирает у вас все, что дорого… вы не находите сил встать и жить дальше, даже если тело ваше еще способно дышать и двигаться.
– Я любил тебя всегда, и буду любить вечно, – пообещал я. – И я буду любить тебя в этой жизни. И буду в следующей, – прошептала она.
Эмоции теряются, если не придать тональности.
Благодарность не выразить одним лишь «спасибо»
Она защищает меня от провидения. А я спасу её от боли, если Фиона позволит мне это.
– Не все удары наносятся кулаками. Не все порезы повреждают кожу, но я все равно истекала кровью. Изнутри.