“You know what a wise philosopher once said?” he responded. “What?” “You have to shake it off. Shake, shake, shake it off.”
He laughed. “Not sure you can trade math for journalism.”
“I’ll be Lacey Barnes. Famous. They’ll let me do what I want, right?”
“Pretty sure most people already let you do what you want.”
“If that were true, you’d be doing my homework packets for me.” I turned and gave him my best pleading eyes. “It’s not too late for that to happen.”
—Ты не можешь продолжать ненавидеть меня так, как ненавидишь.С его губ сорвался горький смешок.—Если бы я ненавидел тебя, это означало бы, что я все еще испытываю к тебе чувства, Ноа. Так что не волнуйся об этом, я чувствую не ненависть, а безразличие.Я просмотрела на его профиль, пытаясь найти какие-нибудь признаки того, что то, что он сказал, было ложью... я ничего не обнаружила.—Ты так говоришь, потому что хочешь причинить мне боль.—Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы трахнул другую, находясь с тобой… Подожди, это была ты.(перевод с исп.)
То немногое, что у меня еще оставалось, чтобы любить, было направлено на мою младшую сестру, и на этом все закончилось.Я так тщательно позаботился о том, чтобы мне больше никогда не пришлось видеться с Ноа, что меня просто вывела из себя вся эта ситуация. Я был так зол на нее ... так зол ... потому что, увидев ее, я снова что-то почувствовал, я снова почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Я ненавидел это чувство, я ненавидел любое чувство, я больше не чувствовал, я привык не чувствовать, и то, что теперь она пришла и снова начала мучить меня, заставило меня захотеть утащить ее с собой в мой собственный ад.(перевод с исп.)
—Мы умеем только причинять друг другу боль... и... я... — ее глаза увлажнились, и я заметил, как она сильно прикусила губу; она не хотела расплакаться передо мной, но я знал ее так хорошо, что это были считанные секунды перед тем, как она окончательно потеряет контроль. Мне нужно пройти через это.Ее голос перешел в шепот, который мог отчетливо слышать только я, стоявший перед ней.Я инстинктивно потянул ее за собой и заключил в объятия. Уткнулся лицом в ее шею и вдохнул клубничный аромат, исходивший от ее кожи…—Я так по тебе скучаю… —призналась она тогда мне в грудь, и ее слова были как удары ножом по моей душе.(перевод с исп.)
«Слова имеют силу, – сказал тогда отец, глядя ей прямо в глаза. – Всегда помни об этом, Зи. Словом можно убить и словом же можно спасти, так что выбирай их осторожно. Они сильнейшее оружие в твоём арсенале».
Глубокий, но не повсеместный ураган еще не выветрился из легких путешественников – чистейший воздух, какой только можно вдохнуть; острый, как лайм, мягкий, как свежевыпавший снег. В своих торопливых частицах он нес молодость и чистоту, прочищал и выравнивал взгляд. Когда он впервые налетел на Француза, тот задохнулся, пока из просмоленной сути вымывало скверну городов и его собственных залежей злобы. С зацементированного бытия спала чешуя, и в кашле он расстался со всем.
Почти в полночь он оставил стол и сел с сигарой за пианино. Шарлотта вышла на балкон в блестящую ночь. Город уже спал, небеса внимали звукам существ внизу, звезды аннотировали трель и звень, звучавшие во тьме, как стекло. Из номера к ним присоединился шепот Сати, и в этот бесподобный момент казалось, что между временем и близостью всего сущего настало согласие, словно у неуклюжего человечества может быть свое место во всей этой бесконечной идеальной тьме – если оно будет играть в сторонке. Где-то подальше, с закрытыми глазами, – но в согласии.
В подвале находился колодец поразительной глубины – дай ему небо, и он отразил бы в беспросветной воде самые далекие галактики.
Даже гении, случается, совершают идиотские поступки, когда не на шутку напуганы