admin

писательницу Татьяну Толстую в Америке принимают за вдову Льва Толстого, и она на это нисколько не обижается

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Неизбежное зло писателя – книги с автографами коллег. Мусор, от которого можно избавиться, но нельзя отказаться.

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Жизнь человека начинается с первой прочитанной книги.

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Фолкнер высказался о Хемингуэе: «Он не наделен храбростью, никогда не спускался на тонкий лед и никогда не употреблял слова, которые заставили бы читателя обратиться к словарю, чтобы проверить правильность их употребления».

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Музей – это кладбище культуры.

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Шутки, как и справедливость, рождаются вместе с речью.

Книгоедство. Выбранные места из книжной истории всех времен, планет и народов

Александр Етоев

Совершив подвиг, сравнимый с подвигом Дидро и Д'Аламбера, петербуржец Александр Етоев создал необычную литературную энциклопедию, забавную и увлекательную. В ней полным-полно удивительных персонажей: рядом с Гоголем и Достоевским здесь топчутся злодеи из советских шпионских романов, и у каждого из них в руке — по воздушному шарику. Прочитав «Книгоедство», читатель будет иначе смотреть на Мировую Литературу. Кроме того, он узнает много нового о печальной участи лошадей, блох и котов, о...

Видимо, все, что даровал нам Господь, требует исправления, ибо наши воспитательницы только и знают, что нас поправлять.

Под знаком Рыб

Шмуэль-Йосеф Агнон

В этом сборнике рассказов крупнейший представитель еврейской литературы на иврите, нобелевский лауреат Шмуэль-Йосеф Агнон (1888–1970) предстает тонким психологом и едким сатириком, выдумщиком фантастических историй и глубокомысленных аллегорий, исследователем кафкианских лабиринтов современности. Однако везде это один и тот же мастер, который черпает вдохновение из тоски по утраченному миру еврейского прошлого с его теплой коллективностью, освященной традицией и привычным, устойчивым порядком...

Для того, чтобы заказать такую одежду, нужно иметь деньги, а для того, чтобы иметь деньги, нужно иметь страсть к деньгам, а для страсти нужна страсть к страсти. Откуда у меня силы для всех этих страстей.

Под знаком Рыб

Шмуэль-Йосеф Агнон

В этом сборнике рассказов крупнейший представитель еврейской литературы на иврите, нобелевский лауреат Шмуэль-Йосеф Агнон (1888–1970) предстает тонким психологом и едким сатириком, выдумщиком фантастических историй и глубокомысленных аллегорий, исследователем кафкианских лабиринтов современности. Однако везде это один и тот же мастер, который черпает вдохновение из тоски по утраченному миру еврейского прошлого с его теплой коллективностью, освященной традицией и привычным, устойчивым порядком...

Все, что он хотел сделать, осталось несделанным, а то, что он сделал, как будто и не было сделано.

Под знаком Рыб

Шмуэль-Йосеф Агнон

В этом сборнике рассказов крупнейший представитель еврейской литературы на иврите, нобелевский лауреат Шмуэль-Йосеф Агнон (1888–1970) предстает тонким психологом и едким сатириком, выдумщиком фантастических историй и глубокомысленных аллегорий, исследователем кафкианских лабиринтов современности. Однако везде это один и тот же мастер, который черпает вдохновение из тоски по утраченному миру еврейского прошлого с его теплой коллективностью, освященной традицией и привычным, устойчивым порядком...

Между нами говоря, я уже давно убежден, что сон - это назначение человека, и на тех, кому ведомо это назначение и кто овладел искусством спать, я смотрю как на людей, которые постигли, для чего человек создан и зачем живет.

Под знаком Рыб

Шмуэль-Йосеф Агнон

В этом сборнике рассказов крупнейший представитель еврейской литературы на иврите, нобелевский лауреат Шмуэль-Йосеф Агнон (1888–1970) предстает тонким психологом и едким сатириком, выдумщиком фантастических историй и глубокомысленных аллегорий, исследователем кафкианских лабиринтов современности. Однако везде это один и тот же мастер, который черпает вдохновение из тоски по утраченному миру еврейского прошлого с его теплой коллективностью, освященной традицией и привычным, устойчивым порядком...