Не хочу умирать. Не понимаю людей, твердящих, что через пять или пятьдесят лет они будут готовы закончить земной путь. Как вообще можно говорить такое? В мире столько всего, что надо увидеть, сделать, и пока человек жив, он просто не имеет права уставать от жизни и отказываться от обладания крохотной искоркой сознания.
Таня спокойна. Она так привыкла ко всей этой достоевщине, что считает разыгравшуюся сцену не более чем незначительным расхождением во мнениях.
Пятнадцать минут… полчаса… Прождал целый час, а та дрянь так и не появилась. Черт, людей, которые не приходят на встречу, надлежит сажать в тюрьму. Они ничем не лучше воров, которые вытаскивают деньги у вас из кармана. Нет, они даже хуже воров. Из-за них вы впустую растрачиваете свою жизнь. Час здесь, пятнадцать минут там… в результате получаются годы. Годы, выброшенные на ветер. Вот она украла у меня час, и где, черт возьми, я возьму другой, чтобы компенсировать потерю? Господи, я же не собираюсь жить вечно, у меня осталось не так много часов, чтобы разбрасываться ими направо и налево.
Но Владимир Ильич и отдыхал по часам. Всегда вовремя посмотрит на часы и скажет: «Осталось 2 минуты, кончайте скорее свою кружку и идем».
Социал-демократы были молоды — четверть из них не достигла и 20 лет; от 21 до 25 лет — 40%; от 26 до 30 — свыше 21%23.
с внутренней же стороны день ото дня отличается только тем, что сегодня читаешь одну книгу, завтра — другую; сегодня идешь гулять направо из села, завтра — налево; сегодня пишешь одну работу, завтра — другую…
В 1905 году общероссийское крестьянское движение выдвинуло, казалось бы, странный лозунг: «Земля Божья!» Сколько сетований на невежество, на дикие деревенские предрассудки было излито тогда со страниц либеральной прессы! И совершенно напрасно… Ибо реальное содержание данного лозунга было вполне конкретно и понятно любому мужику. Раз земля «Божья», она не может оставаться собственностью помещиков и должна стать общенародным достоянием. «Земля Божья, — говорили крестьяне, — а мы у Господа арендатели».
«Ильич требовал отказа, — пишет Крупская, — от обычного в те времена интеллигентского времяпрепровождения: хождения друг к другу в гости, неделовых разговоров, «перебалтывания», как мы тогда говорили.
«Первая обязанность тех, кто хочет искать «путей к человеческому счастью», — написал он, — не морочить самих себя, иметь смелость признать откровенно то, что есть»
А сам Александр III категорически заявил: «У меня нет голодающих, а есть только пострадавшие от неурожая!» Голод как бы перешел на нелегальное положение.