Любопытство победит страх скорее, чем храбрость; в действительности, оно заводило многих людей в такие опасности, от которых отшатнулась бы простая физическая смелость, ибо голод, любовь и любопытство — величайшие движущие силы жизни.
- Сперва твоя жена тебе нравится, - сказал паук, - а потом ты ее ненавидишь. - Мне бы это "сперва", а там я бы разобрался с "потом", - сказал осел.
Жена его, Седая Женщина из Дун Гортина, рукоплескала его решимости и добавила, уточняя, что, дескать, самое время супругу ее что-нибудь предпринять; жизнь, какую вел он, - скучна и неприбыльна; стибрил он женины тысячу четыреста проклятий, а проку в них не нашел; наградил ее ребенком, в котором проку не нашлось ей; и в общем и целом чем скорее он помрет и бросит болтать, тем скорее возрадуются все, кому есть до всего этого дело. (с)
Нет такого закона поворачивать назад, когда путешествие уже начато, а следует идти вперед к тому, что назначено; и не можем мы вернуться в твои луга, леса и солнечные поляны, однажды покинув их.
Корень шагает как генерал наполеоновских времен – впереди войска. Держит над головой сжатый кулак, а второй рукой дирижирует в такт неизвестно чему. Передние ряды нестройно тянут «Всё идет по плану». Кто-то сразу срывается на визг. Рано, думает Корень. Повизжим еще.
– Меня отпустили, – безнадежно повторил Илья.
– Конечно, – согласился Арчи. Боится, с удовлетворением отметил он. Теперь – знает и боится. Вот так с ними и надо. Всем показать жужу, чтобы спрятались под лавку и не высовывали свои рыльца. – Вы как глисты, – сказал Арчи. – Заползаете в брюхо и гадите. Тащите свое уродство, мажете его по стенам. Вы уже одну мою страну прожрали и прогадили. Большую, теплую как сиська, ласковую. Теперь и за эту взялись, да?
То и дело попадались ментовские патрули. Лошади у них. Шлемы новенькие. Машинки с кенгурятниками.
Имперские штурмовики.
– Не, просто «космонавты».
– Юра Гагарин смотрит на вас как на говно.
Переулки были перегорожены где полицейскими рамками, а где вереницей автозаков – серо-зеленых фургонов, в открытых дверях которых виден космонавтский фарш. Это пока. Еще буквально пара часов, и новым фаршем станем мы.
А я ведь далеко не мистик. Не умею в такое верить, хотя всегда завидовал тем, кто находит силы на маленькие стыдные самообманы: черные кошки, предсказания, вещие сны. Суеверие – это ведь обещание чуда, справка о том свете. Мы потому за них так и цепляемся: хотим через старые ритуалы, через заклание здравого смысла протиснуться в мир, который больше того, что за окном. Где нет этих законов: физики, химии, российской федерации.
– Вот здесь – Игорь Сечин и Владимир Путин выбирают новые обои в свой будуар. Игорю Ивановичу больше нравятся в клеточку.
– Слушайте, – поморщился Георгий, – это какие-то пошлые понты.
– Понты, – согласился Олег. – Но где вы видели хорошую работу без понтов?