Я иногда думаю: что бы делал Штирлиц, если бы победили фашисты? Застрелил бы Гиммлера на совещании? Стал бы в свободное от работы время пускать под откос поезда? Сделал бы вид, что он в самом деле Макс Отто фон Штирлиц и продолжил бы карьеру в Рейхсканцелярии? Или свихнулся и слал депеши в несуществующий центр?
– Слушай, – сказал я ему, – все бегут, везде закрыто, а ты работаешь. Не боязно?
– Да ну, – сказал бармен, – куда бежать? И потом: русский человек всё время живет как умирает. Мы любую войну только понтами и вытягиваем, потому что нам помереть – похер. Миллион человек – похер. И сто миллионов – похер. Жила бы страна родная, знаешь.
– Ты не похож на русского человека.
– Ну так я бурят. Но это один хрен.
Эти опасные идиоты из АП, мэрии и прочей думы уже давно бы сломали шею, катаясь на американских горках, которые их скудоумие сооружает каждую неделю.
Солженицын выиграл, и Хиропрактик выиграет. Всё это скрепное производство не оставит о себе даже запаха, громко чпокнет и рассосется. Мы уже победили, просто это еще не так заметно… Нет, не мое. Это песня такая у БГ.
Время есть круг, а не линия
In the kingdom of the blind the one-eyed-man is king. ( В царстве слепых и одноглазый — король. )
Most fairy tales are pretty dark.
In the countryside, winter was a gorgeous, glorious, luminous killer.
Things are strongest where they’re broken.
«I’m always suspicious of people who seem too well balanced.»