Дикое зрелище. Глаза всегда слегка навыкате и, кажется, вращаются, как у ящерицы, во все стороны, блуждающая придурковатая улыбка, ногами то дрыгает, то мелко перебирает. То плачет, то истерично хохочет. Или вдруг впадает в анабиоз и вообще не реагирует на внешние раздражители. От влюбленной женщины хочется держаться подальше, как от больной ОРВИ, — не дай бог гормоны подцепишь.
Мама никогда не любила зятя и на поминках произнесла тост, что смерть — самый благородный поступок, который тот совершил. Юлия замерла, не зная, как отреагируют родственники с той, с его, стороны, но те плакали и услышали лишь то, что их сын, брат, сват и дядя был благородным человеком. Кто бы мог подумать? Никто о нем так тепло не отзывался, как теща. А жена-то и вовсе убивается. Значит, хороший человек был, а все зря считали, что сволочь.
Я с удовольствием перечитываю детские стихи, рассказы. Даже задачки на логику решаю с интересом, в надежде сохранить память и рассудок в рабочем состоянии. Не будь у меня внучки, что бы я делала? Сидела дома и смотрела телевизор, распустилась бы. А так вынуждена выходить, общаться, хотя терпеть не могу коллективное общение.
Боюсь, я понимаю книги гораздо лучше, чем понимаю людей. С книгами все просто.
- Я люблю небо, - однажды вечером, не подумав, сказала Софи за ужином. И тут же прикусила язычок, ведь другие девчонки обсмеяли бы ее, услышав такие вещи.
Но Чарльз лишь положил на Библию кусок пирога со свининой и кивнул.
- Я рад, - сказал он, добавил немного горчицы и протянул книгу Софи. - Одни глупцы не любят небо.
До того дня я не понимал людей, которые говорили про свои корни. Какие еще корни, человек — не елка! А тогда, стоя посреди своих владений, я и призадумался: а может, это и не глупости?
...боги оберегают пьяных, дураков и влюбленных.
Так уж устроен мир: родители отдают детям столько любви, сколько имеют, а дети родителям — сколько могут…
Но даже детям известно и другое: то, во что верят все, становится непреложной истиной. Нет силы более могучей, чем вера многих. Одиночке не одолеть толпу.
Ну что бы этим окаянным магам обвести на карте кружком место: мол, здесь спрятано сокровище… Так нет же, навертели на обороте всякую ерунду… они хоть сами понимали, что писали?
Литисай перевернул пергамент, пробежал глазами по строчкам, которые и без того знал наизусть:
«Меж Барсучьим Хороводом и Зубами Реки отыщи Улыбку Рыси. Ступай туда, куда смотрит Рысь. Вехой тебе будет Чаша Забытой Матери. Где поют Вечные Струны, ищи Приют Филина и будь там гостем. Когда нагостишься — обрящешь Лисий Ошейник. Пройди от него сорок шагов к воде. Не будет там награды для тебя, но вопроси Пьяного Карася — и укажет он, где обрести сокровище».