Видите ли, болезни, старость — не отклонение от нормы, а составная часть реальности.
Мы сами создаем образы, которые любим, и никогда не узнаем, что в реальности.
Невинная девчонка, которая делала несчастными всех, потому что не хотела обижать никого.
Мы ликвидировали ад страстей, и тогда оказалось, что вместе с ним исчез и рай.
Большинство людей пользуется техникой своего времени, абсолютно не понимая ее.
Я заметил, что с роботами мне легче разговаривать: они ничему не удивляются. Они не умеют. Это было мудро придумано.
– Не знаю. Я тебе вот что скажу… по-моему, она сама не знает. Я свалился ей на голову, как камень.
– Увы, – заметил Олаф. – Это печально. Сколько ты весишь, камешек? Сто десять?
Человек должен есть, пить и одеваться, все остальное безумие.
...есть разница между героизмом и необходимостью. Я сделал то, что сделал бы каждый.
Все послеобеденное время я провел в книжном магазине. Книг не было. Их не печатали уже без малого полсотни лет. А я так истосковался по ним после микрофильмов, составлявших библиотеку на "Прометее"! Увы! Уже нельзя было рыскать по полкам, взвешивать в руке тома, ощущать их многообещающую тяжесть. Книжный магазин напоминал скорее лабораторию электроники. Книги - кристаллики с запечатленной в них информацией. Читали их с помощью оптона. Оптон напоминал настоящую книгу только с одной-единственной страницей между обложками. От каждого прикосновения на ней появлялась следующая страница текста. Но оптоны употреблялись редко, как сообщил мне продавец-робот. Люди предпочитали лектоны - те читали вслух, их можно было отрегулировать на любой тембр голоса, произвольный темп и модуляцию. Только научные труды очень узкой специализации еще печатали на пластике, имитирующем бумагу. Так что все мои покупки, хотя их было чуть ли не триста названий, уместились в одном кармане. Горсточка кристаллических зерен - так это выглядело.