Мои цитаты из книг
Проклятие. В этом же нет ничего странного, верно? Что такого в том, чтобы посчитать кого-то привлекательным? Такое случается. Например, Скарлетт Йоханссон привлекательная, но это не означает, что она мне интересна.
Когда Джордан поддалась на уговоры своего парня временно пожить под одной крышей с его отцом, она даже представить не могла, чем обернется это соседство. Но ради того, чтобы сэкономить немного денег, согласилась выполнять нехитрую работу по дому, о которой попросил хозяин в обмен на проживание. Пайк Лоусон сразу же показался девушке угрюмым и нелюдимым. Еще бы! Он давно привык жить один, а не делить кров с взрослым сыном и его подружкой. Но скоро девушка замечает, что у нее появляется к Пайку...
Я часто вспоминаю, как он воткнул спичку в пончик и как советовал не сомневаться, а добиваться поставленных целей. Но, думаю, он говорил эти вещи еще и себе. В его тоне слышались личные переживания и, возможно, нотки разочарования. И от этого мне хочется узнать его получше. Например, какой он как отец. К тому же я все еще считаю его симпатичным. А что в этом такого? Я и Криса Хемсворта считаю симпатичным. И Райана Гослинга, и Тома Харди, и Генри Кавилла, и Джейсона Момоа, и братьев Винчестер… Но это не означает, что я мечтаю оказаться в их постели. Так что в этом нет ничего неловкого.
Когда Джордан поддалась на уговоры своего парня временно пожить под одной крышей с его отцом, она даже представить не могла, чем обернется это соседство. Но ради того, чтобы сэкономить немного денег, согласилась выполнять нехитрую работу по дому, о которой попросил хозяин в обмен на проживание. Пайк Лоусон сразу же показался девушке угрюмым и нелюдимым. Еще бы! Он давно привык жить один, а не делить кров с взрослым сыном и его подружкой. Но скоро девушка замечает, что у нее появляется к Пайку...
Люди полагают, что деградация идет постепенно, а на самом деле жизнь может круто измениться в одно мгновение.
Конни очнулась в психушке. Некогда цветущая красотка, хорошая мать и успешная журналистка, она превратилась в бесполый полутруп с жидкими волосами и ожогами по всему телу. Как? Почему она не способна вспомнить многое из своего прошлого? Люди до сих пор содрогаются от того, что сделала эта безумная. Но психиатр Эмма Дейвис видела и не такое. Она бесстрашно ведет пациентку по закоулкам ее личного ада, чтобы помочь найти выход оттуда. Помочь вспомнить и трагедию, и то, что к ней привело....
Когда все теряешь и больше нечего бояться, остается лишь свобода. С горба сняли сундук с традициями, наступает колоссальное облегчение.
Конни очнулась в психушке. Некогда цветущая красотка, хорошая мать и успешная журналистка, она превратилась в бесполый полутруп с жидкими волосами и ожогами по всему телу. Как? Почему она не способна вспомнить многое из своего прошлого? Люди до сих пор содрогаются от того, что сделала эта безумная. Но психиатр Эмма Дейвис видела и не такое. Она бесстрашно ведет пациентку по закоулкам ее личного ада, чтобы помочь найти выход оттуда. Помочь вспомнить и трагедию, и то, что к ней привело....
Мы заслуживаем того, чтобы нас видели и слышали!
Конни очнулась в психушке. Некогда цветущая красотка, хорошая мать и успешная журналистка, она превратилась в бесполый полутруп с жидкими волосами и ожогами по всему телу. Как? Почему она не способна вспомнить многое из своего прошлого? Люди до сих пор содрогаются от того, что сделала эта безумная. Но психиатр Эмма Дейвис видела и не такое. Она бесстрашно ведет пациентку по закоулкам ее личного ада, чтобы помочь найти выход оттуда. Помочь вспомнить и трагедию, и то, что к ней привело....
– Вот такая страшная тебе досталась судьба. Обречён прозябать в ничтожестве бесконечно долгие пару дней, – флегматично согласилось это чудовище, по какому-то недоразумению родившееся человеком.
Эта книга не о любви, хотя читателю так, скорее всего, покажется. И не о смерти, хотя читателю, несомненно, покажется так. Скорее уж о ненависти и жизни, такой перевертыш гораздо точней.
Ещё эта книга о границе между силой и слабостью; где она пролегает, не знает никто. О победе, оборачивающейся поражением, и о поражении, которое может обернуться победой, а может не обернуться, это уж как повезет. И о том, что продолжение, в любом случае, следует. Несмотря ни на что.
Мне бы сейчас твои проблемы, – сердито подумал я. Но вслух ничего не сказал, конечно. Потому что и сам понимал, что, во-первых, глупость подумал. А во-вторых, она, к сожалению, и так огромными буквами написана у меня на лице.
Эта книга не о любви, хотя читателю так, скорее всего, покажется. И не о смерти, хотя читателю, несомненно, покажется так. Скорее уж о ненависти и жизни, такой перевертыш гораздо точней.
Ещё эта книга о границе между силой и слабостью; где она пролегает, не знает никто. О победе, оборачивающейся поражением, и о поражении, которое может обернуться победой, а может не обернуться, это уж как повезет. И о том, что продолжение, в любом случае, следует. Несмотря ни на что.
Агата рассмеялась, торжествующе и одновременно беспомощно, как ребёнок, которого после долгих просьб усадили на карусель, и он пока не понял, за что тут надо крепко держаться, чтобы не вылететь к чёрту. Но, безусловно, вот-вот поймёт.
Эта книга не о любви, хотя читателю так, скорее всего, покажется. И не о смерти, хотя читателю, несомненно, покажется так. Скорее уж о ненависти и жизни, такой перевертыш гораздо точней.
Ещё эта книга о границе между силой и слабостью; где она пролегает, не знает никто. О победе, оборачивающейся поражением, и о поражении, которое может обернуться победой, а может не обернуться, это уж как повезет. И о том, что продолжение, в любом случае, следует. Несмотря ни на что.
– Просто я ещё пассажиров в окнах не дорисовал, – объяснил я, подбирая с пола оброненный карандаш. – Люди – это очень важная деталь. Так отлично они там за окнами выпивали и целовались, что я захотел стать одним из них.
– А то тебе дома не наливают, – укоризненно сказал Джуффин.
– Наливают, – согласился я. – А вот целуют недостаточно активно. Но это, сам понимаешь, не к тебе лично претензии. А к мирозданию в целом.
Эта книга не о любви, хотя читателю так, скорее всего, покажется. И не о смерти, хотя читателю, несомненно, покажется так. Скорее уж о ненависти и жизни, такой перевертыш гораздо точней.
Ещё эта книга о границе между силой и слабостью; где она пролегает, не знает никто. О победе, оборачивающейся поражением, и о поражении, которое может обернуться победой, а может не обернуться, это уж как повезет. И о том, что продолжение, в любом случае, следует. Несмотря ни на что.
Ты не «вполне ничего», ты отличный.
Эта книга не о любви, хотя читателю так, скорее всего, покажется. И не о смерти, хотя читателю, несомненно, покажется так. Скорее уж о ненависти и жизни, такой перевертыш гораздо точней.
Ещё эта книга о границе между силой и слабостью; где она пролегает, не знает никто. О победе, оборачивающейся поражением, и о поражении, которое может обернуться победой, а может не обернуться, это уж как повезет. И о том, что продолжение, в любом случае, следует. Несмотря ни на что.