Мои цитаты из книг
Я, кстати, тоже почти что в этом разочаровалась, в макияже. Если внутри не в порядке, макияж не помогает стать лучше. Люди любят не когда ты красивая, а чтоб ты была красивой для них.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Он приносит из кухни кувшин и грозится меня полить, раз уж я изображаю из себя нежный цветочек, неготовый к встрече с реальным миром
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
– Шоколадка есть? – мрачно спрашиваю я у него.
– Потом, – давясь смехом, шепчет Страшный.
– Будешь смеяться, я к тебе не приду, – пригрозила я.
– Куда не придёшь?
– Никуда не приду. Ты меня позовёшь, а я не приду.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Мимо проплывают разноцветные чистенькие дома. В таких живут те, кто взял квартиру в ипотеку. Иногда я думаю, что в таком чистом доме может быть совсем другая жизнь, красивая и немного как будто заимствованная, потому что и квартира ипотечная ещё не совсем твоя.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
В туалете я изо всех сил тру морду мылом. Пусть будет красная, и к чёрту макияж. Уже всё равно совсем. Пусть всё во мне соответствует одно другому. Трость, нелепая шапка, розовый пуховик, красные щёки, опухшие веки, бессмысленный взгляд. Что ещё остаётся? Надо соответствовать. Надо быть тем, кем люди тебя упорно считают. А то можно помереть от тоски, доказывая, что ты не то, что в тебе видят.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
- Моя бабушка тоже выбрала себе худого дедушку, - шепотом говорю Лене.
- И где она теперь?
- В Минусинске.
- Вот именно. С худыми поведёшься, так тебе и надо. Лучше Минусинска ничего не светит
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
вечная надежда на то, что изменишься, на то, что станешь другим, таким, чтоб все тебя любили
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Никогда не пинали по асфальту пустую консервную банку? Бамц! Банка с весёлым звоном прыгает по асфальту, прыгает, прыгает, останавливается – и тишина. Бамц! Прыгает, звенит, отскакивает от камней. Бамц! В четырнадцать лет такое бывает. Катишься куда-то, шарахаешься из стороны в сторону, наступаешь на грабли, бьёшься лбом о встречные столбы, звереешь понемногу. То есть не понемногу.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Ситуация похожа на подготовку к контрольной по физике, когда ты всё учишь, учишь-учишь, от корки до корки учебник выучишь, а потом тебе дают задачу в том духе, что одна синяя белка летела направо, а другая в Одессу, вычислите объём шара. И ты сидишь: что? Какой шар? Где я? Какая это вселенная? Мы же всё изучали, где я упустила момент?
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Созерцание красоты помогало Антуану забыть об уродстве окружающего мира. И так было всегда. Стоило ему почувствовать недомогание, как он шел в музей – побродить по залам. Волшебная сила искусства служила ему самым надежным средством от собственной уязвимости.
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!