Мои цитаты из книг
У Щукина была огромная коллекция: 256 полотен художников начала XX века, включая 27 картин Матисса, 16 — Гогена, 13 — Моне, 50 — Пикассо. Свое собрание он комментировал с иронией: «Одни сумасшедшие нарисовали, а другой купил». Это очень тонко его характеризует. Он был очень продвинутым зрителем, порой не понимал картины, которые покупал — но безумно хотел постичь их замысел. Иногда он закрывался наедине с холстом Гогена или Пикассо, а потом выходил в истерике, потому что не мог понять, что хотел сказать художник. При этом он не считал работу мазней. Он чувствовал гениальность картины, пытался вступить с ней в диалог и уловить именно то послание, которое хотел сделать автор.
Искусство сплетено из загадок, красоты и тысячелетних знаний. Карта к этим сокровищам прямо сейчас лежит у вас в руках. Книга «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» — это гид по миру выдающихся творцов. Как жили великие художники? Что трогало их сердца? Какие испытания оттачивали талант? Ответы есть в издании. Его автор — искусствовед, основатель Школы популярного искусства @OP_POP_ART Анастасия Постригай. На арт-вечерах, онлайн-лекциях и в соцсетях Анастасия доступным языком...
Пережив две мировые войны, он мечтал, чтобы его работы давали человеку возможность отдохнуть. Мастер писал: «Я мечтаю достигнуть в своей живописи гармонии, чистоты и прозрачности. Я мечтаю о картинах, которые станут успокаивать, а не будоражить зрителя; о картинах, уютных, как кожаное кресло, в котором можно отдохнуть от груза забот». Именно поэтому его и называют самым позитивным художником в истории искусства.
Искусство сплетено из загадок, красоты и тысячелетних знаний. Карта к этим сокровищам прямо сейчас лежит у вас в руках. Книга «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» — это гид по миру выдающихся творцов. Как жили великие художники? Что трогало их сердца? Какие испытания оттачивали талант? Ответы есть в издании. Его автор — искусствовед, основатель Школы популярного искусства @OP_POP_ART Анастасия Постригай. На арт-вечерах, онлайн-лекциях и в соцсетях Анастасия доступным языком...
Еще один известный памятник архитектуры времен историзма — особняк Арсения Морозова на Воздвиженке. Чего в нем только не намешано: и арабские детали, и мануэлино (это португальский вариант архитектуры Возрождения), и готика, и классицизм… Морозов заказал проект архитектору Виктору Мазырину, вдохновившись невероятной красотой дворца Пена в португальском городе Синтра. Увидев его, наш миллионер решил построить нечто подобное в центре Москвы, после чего его мама Варвара Алексеевна резюмировала: «Всю жизнь знала, что ты дурак, а теперь об этом будет знать вся Москва».
Искусство сплетено из загадок, красоты и тысячелетних знаний. Карта к этим сокровищам прямо сейчас лежит у вас в руках. Книга «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» — это гид по миру выдающихся творцов. Как жили великие художники? Что трогало их сердца? Какие испытания оттачивали талант? Ответы есть в издании. Его автор — искусствовед, основатель Школы популярного искусства @OP_POP_ART Анастасия Постригай. На арт-вечерах, онлайн-лекциях и в соцсетях Анастасия доступным языком...
Модерн обратил внимание на те проявления природы, которые до того оставались незамеченными. Какие раньше животные использовались в архитектуре? Весь Санкт-Петербург украшен львами. Это существо помпезное, мощное, царственное, величественное. Модерн же обращал внимание на букашек, улиток, бабочек…
Искусство сплетено из загадок, красоты и тысячелетних знаний. Карта к этим сокровищам прямо сейчас лежит у вас в руках. Книга «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» — это гид по миру выдающихся творцов. Как жили великие художники? Что трогало их сердца? Какие испытания оттачивали талант? Ответы есть в издании. Его автор — искусствовед, основатель Школы популярного искусства @OP_POP_ART Анастасия Постригай. На арт-вечерах, онлайн-лекциях и в соцсетях Анастасия доступным языком...
Иногда, чтобы изобразить животных, Гауди усыплял их хлороформом и делал с них модели.
Для сцены избиения младенцев он брал мертворожденных детей и делал с них слепки.
Искусство сплетено из загадок, красоты и тысячелетних знаний. Карта к этим сокровищам прямо сейчас лежит у вас в руках. Книга «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» — это гид по миру выдающихся творцов. Как жили великие художники? Что трогало их сердца? Какие испытания оттачивали талант? Ответы есть в издании. Его автор — искусствовед, основатель Школы популярного искусства @OP_POP_ART Анастасия Постригай. На арт-вечерах, онлайн-лекциях и в соцсетях Анастасия доступным языком...
Например: моя страна недавно вторглась на территорию другого государства.Предвидеть такое невозможно. Нападать на другие страны — это к Гитлеру, кайзеру Вильгельму или японским камиказдзе.Мы не страна-агрессор: в этом наша фишка. Наше лицо, в каком-то смысле. Нас и США. Были, конечно, всякие цереушные дела (Гватемала, Иран и далее по списку), но закулисно: когда мы умоляли американское правительство поддержать нас во время Второй мировой войны, чопорный мистер Рузвельт сказал: «Нет, никак невозможно. Это будет некрасиво, на США ведь никто не нападал». Потом японцы разбомбили их в Перл-Харборе, и все стало красиво.Взять этого парня, Блэра. Мой ровесник, окончил Оксфорд, посмотришь, послушаешь — вроде бы разумный человек. По идее, должен был сделать выводы из нашей недавней истории. Но похоже, не сделал. Отправили инспекторов искать иракское оружие, те вернулись ни с чем. Тогда заслали шпионов, те тоже ничего не нашли.Не беда, сказал мистер Блэр, ерунда, сказал мистер Блэр. Раз не нашли оружие, значит, иракцы его припрятали, и уже через полчаса могут на нас напасть. Надо действовать на опережение.Мой старый знакомый Питер Мандельсон выступил по радио. «Да, — заявил он, — у Саддама там целый супермаркет. — Он почему-то произнес „сюпермаркет“. — У Саддама целый сюпермаркет по продаже оружия массового поражения».
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
В прошлом существуют такие вещи, которые могли случиться, а могли и не случиться. Но произошли они тогда или нет, теперь это не имеет никакого значения. Покуда мы не научимся путешествовать во времени, вряд ли получится доказать, что нечто было на самом деле.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
Занят - значит, упорно стремишься к финишу или «цели». Тебе некогда остановиться, оглядеться, задуматься. Это считается признаком хорошо прожитой жизни.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
И со временем ребенок окажется в мире, где небо — из ненависти, а горизонты — из страха. И сколь бы способен он ни был, с каким терпением и удачей ни проходил бы испытания, он останется существом внутри ящика, который в другом ящике, и так далее, и наружу ему не выбраться. Потому что таков его мир, и вам никогда не убедить этого парня в том, что это лишь его субъективное восприятие.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...
Она цитировала не совсем точно, но я мысленно заполнил пробелы.На это я ответил словами доктора филологии Джеральда Стенли — что нет текста вне контекста.
Майк Энглби — человек незаурядный. В самом деле, как бы иначе выходец из «низов» в 1970-е поступил в Кембридж, а затем сделал карьеру журналиста? Его исповедальный рассказ о собственной жизни, перемежаемый тяжелыми воспоминаниями, — это свидетельство из первых рук, доказывающее, что перед нами — человек, терзаемый комплексами и одновременно наделенный парадоксальным аналитическим умом и феноменальной памятью, человек, способный глубоко понимать литературу и чувствовать музыку. Тем более...