– Скажите, вы хорошо знали артистов кордебалета? – спросил Опалин.– Не особенно, – ответил старик равнодушно. – Все кордебалетные себе на уме и все одинаковы: мечтают любой ценой пролезть в этуали. Только вот мало кому это удается.*********– Попадете в театр, – сказал он, – советую вам тщательно взвешивать каждое свое слово. Вы, кажется, неглупы, хоть и строите из себя простачка, – продолжал старый музыкант, усмехаясь. – Так вот, учтите: в театре вас раскусят в два счета. Не верьте ничему, что вам будут говорить, и особенно не верьте, когда они начнут разглагольствовать про искусство. Настоящее искусство они не способны распознать, даже когда с ним столкнутся. Петр Ильич Чайковский свое гениальное «Лебединое озеро» написал для балерины Гейтен, которая заявила, что под такую музыку танцевать невозможно. Это, в сущности, все, что вам надо знать о людях, которые якобы не могут жить без искусства…
Опалин всю жизнь не любил фамильярности – и всю жизнь оказывался в ситуациях, когда приходилось с ней мириться. Он вынудил себя улыбнуться и сел на стул, на котором, судя по его виду и остаткам позолоты, раньше могли сидеть какие-нибудь важные чиновники, а то и особы, приближенные к императору.– Я вообще к людям отношусь так, как они ко мне относятся, – продолжал Снежко, насупившись и сцепив пальцы перед собой на столе. – Чтобы из управления погнали в театр искать какого-то плясуна кордебалетного… Сдается мне, друг, ты чего-то недоговариваешь. А?– У него отец метро строит, – тихо и значительно уронил Опалин.
Выбирать время для сна — всё равно что определять час для фондовых инвестиций: неважно, сколько вы вложите, главное, в какой момент.
Культурная установка, согласно которой вы сможете отоспаться на том свете, лишь приближает тот день, когда вы там окажетесь
– Вифал, ты говорил мне, что сломать его невозможно.
Оружейник пожал плечами.
– Мы всегда это говорим. Так больше платят.
Даже бог не может просто так беззаботно взять и уйти, не считаясь с последствиями своего предательства.
– Каково оно, Брис, – быть мертвым? Брис Беддикт улыбнулся. – Сыро.
– Я всегда говорил, что от городов лучше держаться подальше, – заметил Быстрый Бен, отряхивая с одежды пыль от штукатурки.
Чтобы отмерять время, ему нужно положить начало.
Однако истерика неокрепшего сознания – штука сложная. Она может быть оглушительной – вопли, визг, бесконечные приступы ужаса, опять, и опять, и опять – волна за волной. Но может быть и тихой, молчать зловещей, жуткой тишиной.