admin

Особые характеристики стимула в значительной степени зависят от того, насколько близко он соотносится с нашим эмоциональным состоянием или личным опытом. Тот же самый стимул может быть исключительно салиентным для одного человека, но не вызовет никакой реакции у всех остальных. Для большинства пассажиров проезд по мосту – только часть ежедневной поездки, но для некоторых это может стать источником бесконечного ужаса. Иногда один и тот же стимул будет очень ярким для двух человек, но совершенно по-разному, что зависит от их воспоминаний и их прошлого опыта. Например, посадка на рейс в родной город или даже просто мысль о полете туда может иметь положительную валентность для одного человека и отрицательную – для другого.

Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение

Дэвид Кесслер

Что заставило спустить курок убийцу Джона Леннона и подтолкнуло к краю наркотической пропасти Джеймса Белуши? Что свело с ума Вирджинию Вулф и вызывало неконтролируемое влечение к азартным играм у Достоевского? Что вдохновило Уинстона Черчилля заняться живописью, а Билла У. создать «Общество анонимных алкоголиков», спасающее сегодня сотни тысяч людей по всему миру? Доктор медицины Дэвид Кесслер называет это «захват». Более сорока потрясающих рассказов о захваченном разуме людей всемирно...

Захват, предположил Хоффман, становится неизбежной цепной реакцией в нашей жизни: мы придаем значение определенным стимулам, наше внимание постепенно становится все более пристрастным, и мы сканируем окружающее в поисках подобных стимулов.

Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение

Дэвид Кесслер

Что заставило спустить курок убийцу Джона Леннона и подтолкнуло к краю наркотической пропасти Джеймса Белуши? Что свело с ума Вирджинию Вулф и вызывало неконтролируемое влечение к азартным играм у Достоевского? Что вдохновило Уинстона Черчилля заняться живописью, а Билла У. создать «Общество анонимных алкоголиков», спасающее сегодня сотни тысяч людей по всему миру? Доктор медицины Дэвид Кесслер называет это «захват». Более сорока потрясающих рассказов о захваченном разуме людей всемирно...

Иван в очередной раз рассказал, как все было, опустив только некоторые несущественные, по его мнению, детали – вроде бурной ссоры с Люсей по дороге домой. Его превращение из галантного поклонника в жесткого несговорчивого сыщика испугало девушку, и она без обиняков дала ему понять, что им лучше больше не встречаться.

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

И тот, кто убил его, вовсе не дурак.– С чего это ты взял?– Когда я вернулся, исчезло не только тело. Помните, я говорил вам, что зажигал спички, чтобы его разглядеть? Так вот, догоревшие спички, которые я бросал на землю, тоже пропали. Кто-то очень заботится о том, чтобы не оставить следов…

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

– Не подходи к театру, пока мы не будем стоять на более-менее твердой почве. Это же Большой, – многозначительно промолвил Твердовский, подняв указательный палец. – Ты знаешь, какие люди там бывают? Туда правительство на спектакли ходит. И маршал Калиновский, и сам товарищ Сталин, и… словом, много кто. Нельзя, понимаешь, просто так вломиться в театр и начать всех допрашивать. Основания нужны. Веские…Опалин много чего мог сказать – например, что закон для всех един и что совершенно непонятно, почему можно, используя словечко начальника, вломиться на завод, когда ведешь расследование убийства рабочего, и нельзя трогать Большой театр. Но все глубокомысленные, остроумные и даже едкие реплики Ивана были бы в данном случае пустым сотрясением воздуха, потому что решительно ни к чему бы не привели.

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

Но Казачинский категорически отказался это делать, и по выражению его лица Иван понял, что настаивать бесполезно.– Я что, о многом прошу? – не удержался Опалин, когда Юра ушел.Петрович, разбиравший бумаги на своем столе, поднял голову.– Ты, Ваня, прости, но ты часто прешь напролом, а в общении с людьми надо нюансы учитывать. Без этого никак, – назидательно промолвил Логинов. – Как только он сказал «Мила», я сразу же вспомнил, когда он прежде это имя упоминал. Плохо они расстались, ясно? Она его променяла на другого, так что он теперь ее даже видеть не хочет.

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

Первый блин, впрочем, оказался комом, потому что на назначенную в пивной встречу Петрович привел спекулянта или, как тогда говорили, театрального барышника. По правде говоря, Опалин ожидал увидеть раскормленного рвача с минимумом интеллекта на том, что у других называется лицом, но реальность оказалась куда интереснее. Перед сыщиком предстал пожилой господин – слово «товарищ» к нему категорически не шло – благообразной профессорской наружности, в пенсне и с бородкой клинышком. Он был тих, как ландыш, и учтив, как воспитанница института благородных девиц. Иван уже собирался сердито спросить у Петровича, кого он вообще притащил с собой, когда барышник, который обметал платком стул, прежде чем присесть на него, на мгновение повернулся в сторону Опалина, и из-под пенсне сверкнул такой острый взгляд, что вопрос замер у сыщика на губах.– Давайте знакомиться, – бодро сказал Петрович, который сел между Опалиным и своим осведомителем. – Иван Григорьич, – кивок в сторону начальника, – Петр Сергеич, – кивок в сторону барышника. – Ну что, возьмем пивка? – Он энергично потер руки.Опалин и его подчиненный взяли жигулевского, а Петр Сергеич оказался с подковыркой и пожелал портер, который стал пить мелкими глоточками, смакуя, как вино.

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

Театр… гм… что ж… Приятное место. Не без подводных, так сказать, камней… гм…– Ты же говорил, что всех там знаешь, – вернул уклончивого барышника на землю Петрович.– Всех? – поднял брови Петр Сергеич. – Нет… всех знать невозможно, видите ли. Я в основном дружу с… – он опасливо покосился на Опалина, – с кассирами, с кое-кем из капельдинеров…– А артисты, артисты-то что? – напирал Петрович. – Ты про артистов лучше расскажи.– Про артистов? Извольте. – Петр Сергеич вздохнул. – Из артистов лучше всего идут Лемешев и Козловский. Они меня и кормят, и поят, и некоторым образом одевают. – Он конфузливо хихикнул. – Молодые девицы без ума от Лемешева. Он, понимаете ли… Одним словом, внешность. Человеку нужна красота, без нее никуда. Ну вот, внешность у него есть. И поет, конечно… У Козловского своя публика, она уже не насчет внешности… гм…– Ты про балет, про балет говори, – подсказал Петрович, видя, что Опалин стал как-то опасно ерзать на стуле.– Балет? А, ну да… – Петр Сергеич сделал еще пару глоточков и вперил одухотворенный взор в пространство перед собой. – Балет тоже хорошо идет, особенно Ирина Седова. Мужчины от нее без ума. Женщины в основном ходят на Вольского, особенно когда он всяких принцев танцует, тогда у меня билеты чуть ли не с руками отрывают… гм… Остальные как-то не очень популярны. Ну сами посудите, оперу же часто по радио передают, голоса слышно… А балет – что балет? Его только в самом театре можно увидеть. В прошлом году приезжала из Ленинграда Уланова. Знатоки очень хвалили, я надеялся, что билеты хорошо пойдут… Ну, купили, конечно, врать не буду, но с Лемешевым не сравнить. – Он вздохнул, глядя на остатки пены в стакане. – А вообще лучше всего шли билеты на «Дни Турбиных», когда их снова разрешили. Я тогда столько навару сде… Хотя вряд ли это вам будет интересно…– «Дни Турбиных» – это опера или балет? – спросил Опалин мрачно.– Это спектакль. Художественного театра, – ответил Петр Сергеич и словно даже немного обиделся, что ему задали такой нелепый вопрос.Когда после беседы с барышником Опалин в сопровождении Петровича вышел на улицу, Иван неожиданно остановился и захохотал так, что на него стали оборачиваться прохожие.– Иван Григорьич… – Логинов даже немного покраснел от обиды, но Опалин хохотал настолько заразительно, что Петрович не выдержал и сам засмеялся, махнув рукой.– И это все, что дает искусство? На ком сколько можно сделать навара? – Иван вздохнул и покачал головой: – Чего-то я не понимаю в жизни, наверное…

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

Теперь наш товарищ уже маршал, а Ирочка – главная балетная звезда. Заслуженно? Пожалуй, но только, если бы не Калиновский, не подвинуть бы ей Лерман никогда. До Ирочки Елизавета Сергеевна с успехом всех соперниц сжирала, а тут ей попался такой кусок, которым она поперхнулась.– Хотите сказать, что в наших газетах врут, когда пишут, что мы сумели изжить постыдные моменты буржуазного театра? – не удержался Опалин.– А в наших газетах вообще много врут, – безмятежно ответил Яков Матвеевич. – Нет, если хотите, можете верить, что Ирочка стала первой балериной исключительно благодаря таланту и трудолюбию. Талант у нее есть – гения нет, не Павлова она и не Спесивцева, увы. Гением… – старик на мгновение задумался, – пожалуй, гением я могу назвать только Алешу Вольского, и то – выступает он неровно. То летает, как бабочка или Нижинский, то еле-еле ноги по сцене передвигает. Вот он, кстати, орденов не имеет, и в газетах о нем нечасто пишут, потому что за ним никто не стоит. Зато Лерман – орденоносная, и Седова – заслуженная… Кстати, вы знаете, что звание заслуженного артиста было еще при царе? Ничего-то в театре не меняется, ничего!

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...

Даже в молодости одним мастерством и любовью публики тут не удержишься.

Театральная площадь

Валерия Вербинина

Москва, 1936 год. В центре столицы блистает гордость страны – Большой театр. Кажется невероятным, что в таком месте может произойти нечто криминальное, – но пропадает один из артистов балета, и сыщик уголовного розыска Иван Опалин понимает, что в этом храме искусства не все безоблачно. Ведя расследование, он видит, что в качестве виновного ему пытаются навязать человека, который не имеет к происходящему никакого отношения. Дело осложняется тем, что именно в театре Опалин встречает большую любовь...