Парадокс современности: расширенный выбор не создаёт аудиторию, готовую с воодушевлением пробовать что-то новое. Он создаёт популяцию сурков, ещё глубже закапывающихся в свои норки. Он поощряет людей отказываться от широко распространенных видов деятельности и замыкаться в том, что действительно нравится. Но, оказываясь в рамках все более узкой ниши, человек утрачивает связь с общей картиной происходящего за ее пределами.
Взгляд у него застывший. Душа у этого человека уже умерла, осталось лишь тело с его грубыми запросами.
— Откуда тебе знать, жива ли она?
— О-о, она жива. Бывало у тебя такое, чтобы ты точно знала?
— Пожалуй, нет.
— Значит, ты никогда не влюблялась.
К Лале подходит чиновник и просит показать документы. Лале закатывает рукав, демонстрируя свое единственное удостоверение личности: 32407.
— Я словак, — говорит он.
— Добро пожаловать домой.
Как может кто-то сотворить такое с другим человеческим существом?
Мы все в одной гребаной лодке.
Я выживу ивыйду из этого места. Выйду отсюда свободным человеком. Если ад существует, я увижу, как эти убийцы горят в нем.
На следующее утро, проснувшись, он видит, что лепестки цветка опали и лежат у черной сердцевины. В этом месте царит одна смерть.
- Мм. Хочу остаться здесь с тобой навсегда.
- Навсегда - это очень долго.
- Или все кончится уже завтра, - говорит она.
И тем не менее он оказался здесь. Прошло два года. Он живет в общине, разделенной на две части - евреи и цыгане, - определяемые по национальности, а не по гражданству, и это Лале до сих пор не в силах понять. Одни нации угрожают другим. У одних есть власть, у них есть вооруженные силы. Какую угрозу может нести нация, рассеянная по многим странам? Сколько бы он ни прожил - мало или много, - он никогда этого не поймет.