Мои цитаты из книг
— Альяна! Слухи сильно преувеличены!
— Ты над ним свечку держал? – изумилась я.
— Дочь, не хами! Ты тоже не держала!
— Ну так я и не подсвечник, – парировала я.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Ужин прошел в тихой и угрожающей всеобщему спокойствию обстановке.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Все, больше не могу разговаривать, у меня по плану скандал.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Наличие тени всегда указывает на то, что где светит солнце!
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
До света нужно расти, прилагать усилия, меняться самим
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Не стоит смотреть под ноги, когда над головой небо, полное звёзд!
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Перед людьми всегда стояла одна наиглавнейшая задача - творить, созидать из хаоса небытия и совершенствоваться
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Какое, должно быть, странное ощущение — писать жестокие слова столь аккуратной каллиграфией.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Она заснула, а когда снова проснулась, уже было темно. В ночи кружили голоса Завитка и Большой Матушки.
— А лагерь, из которого сбежал Вэнь...
— А я тебе разве не рассказывала? — сказала Завиток. — Он вернулся туда на него посмотреть, а тот исчез. Целый лагерь поглотила пустыня, как никогда и не было.
— А помнишь...
От того, как Большая Матушка заговорила было и осеклась, у Ай Мин зашлось сердце.
— Дом народного отдыха «Красная гора», — сказала Завиток.
Большая Матушка что-то пробормотала.
— Шанхай во время оккупации, — сказала Завиток. — Зелёная шапочка, которую ты связала Воробушку. Слова «Жасмина». Старая Кошка. Да Вэй и Четвёртое Мая. Чжу Ли храпит у нас в хижине и спихивает тебя с кровати.
— Четыре вдовушки, твои соседки.
— Мальчик, который вёл слепых музыкантов, рука к локтю, локоть к руке. И мы трое идём через всю страну.
— Столько детей, — сказала Большая Матушка.
Ай Мин услышала, как на стол поставили чашку.
— Вы же вернётесь жить со мной, да? Вы с Вэнем.
— Ты нас захочешь выгнать, да не сможешь, — ответила Завиток.
— Она была хорошей девочкой, — сказала Большая Матушка. — Храброй девочкой.
Завиток напевала обрывок мелодии — кусочек бесконечной сонаты Воробушка. Большая Матушка взяла слова из «Песни холодного дождя» и «Из дальних мест» и присоединилась, запев их под музыку Завитка. Мотивы были из песен и стихов, которые Ай Мин наполовину узнавала, песен, которые пел ей в детстве отец. Гармония была богатой — и вместе с тем надломленной, поскольку обе певицы успели уже так сильно постареть, и они столько всего любили и со стольким простились; и всё же музыка и контрапункт к ней — оставались. «Судьбой тебе назначено вернуться, — пела Большая Матушка, — в вихрящейся пыли, неудержимо поднявшись, как туманы на реке».
Ай Мин сидела на постели. И слушала.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Пара, которую он до того приметил, теперь стояла на перекрёстке. Их нащупали прожектора танков, и женщина с ребёнком метнулась в переулок. Мужчина, застыв от ужаса, остался на месте. «Любовь моя», — в отчаянии закричала женщина. «Любовь моя». На Воробушка, что побежал на строй солдат, разом обрушился весь уличный шум — и гудел фоном под всеми звуками у него в голове. Воробушек больше не чувствовал ни малейшего страха. Ему вспомнились слова Большой Матушки: «Запоми: если мы споём прекрасную песню, если мы верно вспомним все слова, народ никогда нас не бросит». В детстве он прятался в репетиционных консерватории, повторял каноны и фуги Баха, пока пальцы у него не намели. Тогда его вовсе не пугало, что его руки, глаза, разум отданы чему-то ещё. Чжу Ли играла для матери вступительную арию «Ксеркса». Он написал «Я приеду» — и отправил это письмо Каю. Он вспомнил битком набитые молодёжью железнодорожные платформы, великий исход в село миллиона человек, бесконечный поток синих и серых курток. Он вспомнил, как нёс Чжу Ли домой. Тяжесть её тела, её голова у него на плече. Увидел, как Кай сидит за роялем, играет так никогда и не законченную симфонию. Он сам поразился, сколько слов и музыкальных пассажей помнит. Все страницы склеились, и он понял, что никакой надежды дочитать до конца и не было. Фары грузовиков и прожектора танков слепили. Женщина больше не звала, и он понял, что отец семейства выбрался, что он в безопасности. Воробушек остановился и поднял руки так, чтобы солдаты видели. Его дочь, его жена... Что же они сделали преступного? Разве они не старались изо всех сил слушать и верить? Руки его были пусты — и всегда были пусты. Треск выстрела раздался с запозданием, и Воробушек услышал его слишком поздно, но этот звук точно захлопнул за ним тысячу дверей. Прожектора танка его нащупали, словно могли собрать воедино все несовместные части его жизни. Сколькими бы фарами на него ни светили, тьмы было не прогнать. Дневной свет слепил — но во тьме Воробушек продолжал жить. Что же они видят, подумал он, всё ещё вскидывая раскрытые ладони. Из всех тех, кого он любил и кто любил его, из всех, чему он был свидетелем, ради чего жил и на что надеялся, из всей той музыки, что он создал, — сколько из этого всего было видно?
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...