– Сколько же трагедий рождает каждый из нас за свою жизнь? – спросил Амрит, будто прочитав мои мысли.
– Не знаю.
– Массу. Только одни заметнее других.
Обе стороны могут быть правы, а истина – сложная штука.
Когда не веришь сама себе, никому другому тоже верить не сможешь.
Приходится делать то, что приходится.
Когда что-то узнаешь, больше уже не обманешь свой мозг. Никогда.
Горе странная вещь: издалека кажется таким огромным, а вблизи – просто день идет за днем.
Решить один вопрос – лучше, чем не решить ни одного.
Выгоняй из себя, Таша, боль, все мысли и обиды, оставляй только решимость и злость. Если не во имя — так вопреки! За тобой брат и ты сама… Отступать некуда.
Еще в детском доме я привыкла все обсуждать с собой самой. Представляла несуществующего собеседника и говорила с ним, делилась болью и переживаниями. Знала точно: мой воображаемый друг никогда не подставит, не расскажет тайное, не предаст. И вместе мы обязательно что-то придумаем. Больная фантазия, но в моей ситуации, когда все вокруг недруги и борьба идет за каждый прожитый день, — единственное спасение.
И потом еще многие люди озабочены проблемой ожирения, и опять, чтобы спастись от жира, что-то еще жрут или ходят на дорогостоящие антижирные процедуры или "Гербалайф" всякий, хотят купить что-то дорогое и некалорийное и якобы без ГМО.
Кухня для таких людей - как храм, сколько к ней интереса, это даже не с голода военных лет - это еще с каменного века рецидив такой.
А сколько развелось ещё разных пищевых религий, - вообще непостижимо. Всякие там фруктоеды, сыроеды, оволактовегетарианцы, чтоб побольше денег и времени на эту еду истратить, особенно в наших северных краях. Сыроеды обычно все недолгие, и пока они сыроедят, они очень злобным взглядом едят всех остальных окружающих людей за то, что таким усложнизмом себе жизнь еще не испортили. При этом почему-то не видел я ни одного 70- или 80-летнего человека, который бы хотя бы последние полжизни был сыроедом. Не говоря уж о более старшем возрасте.