Большая часть людей вдумываться не любит. Слишком велик труд. Куда лучше полагаться на отредактированные и примитивные выжимки.
- Тем не менее это едва ли можно считать образцовым примером стратегического планирования, Такеси.
- Айзек, ты не понимаешь, - мой голос стал чуть серьезней, улыбка исчезла. - Я посланник. Стратегическим планом было убить любого, кто попытается меня предать. Выжить после этого - ну если получится, то это дополнительный плюс, если же нет, - я пожал плечами. - Я же посланник.
- Преданность - такая же валюта, как и всякая другая. Сколько заработал, столько и можешь потратить. А сознательное укрывательство убийцы личного состава «Клина» - это больше, чем ты можешь себе позволить. Больше, чем может себе позволить любой из нас.
В жизни после смерти, похоже, теряется чувство времени, а может быть, пропадает желание его чувствовать.
- Страх - это помеха. Надо учиться его подавлять. Умение отринуть страх - свойство настоящего солдата.
- Нет, Цзян, - мрачно сказала Сунь Липин. - Это свойство покойника.
- Твоя вера в нее на удивление крепка, - в голосе Сунь, как мне показалось, не было осуждения. - Странно видеть это в человеке, который так старательно пытается похоронить себя под грузом безверия.
- Это не вера, - ответил я коротко. - Это знание. Большая разница.
Я прочистил горло:
- «Я не стану оправдываться», - сказала она. Это их «Военных дневников», а не какой-то фуфловой предсмертной речи. Она отступала из Миллспорта, после того как ей там надрали жопу их микробомбардировщики, и власти Харлана по всем радиоканалам горланили, что ей придется отвечать пред Богом за жертвы с обеих сторон. Она сказала: «Я не стану оправдываться, и уж тем более не стану оправдываться перед Богом. Как и все тираны, он не стоит той слюны, которую придется потратить на переговоры. Наша сделка гораздо проще - я не призываю его к ответу, и он оказывает мне такую же любезность». Вот её точные слова.
«Ловко, Ковач, ловко. Слушай, а ты мог быть еще более неуклюжим?
У меня смягчающие обстоятельства. Я умираю.
Вы все умираете, Ковач. Все до единого».
Она огляделась. Её взгляд был ясен. У её ног лежали трупы. Спорить с ней никто не захотел.
— Там темно.
— Темно, но безопасно, обещаю. Представь, что гонишься за кем-то. Например… за кроликом в камзоле.
— Кролик в камзоле, — пробурчала я себе под нос. — Здравствуй, Очередная Невероятная Галлюцинация. Элисон, очень приятно.