Мои цитаты из книг
Человек – тварь не сиюминутная, его нельзя считать просто физическим телом, отзывающимся на нужды текущего мгновения. Он – невероятный сверток из всевозможных воспоминаний, чувств...
Уильям Голдинг (1911-1993) еще при жизни стал классиком. С его именем связаны высшие достижения в жанре философского иносказания. «Свободное падение» — облеченные в художественную форму размышления автора о границах свободного выбора.
... истина бесполезна и пагубна, когда исходит лишь от уст
Уильям Голдинг (1911-1993) еще при жизни стал классиком. С его именем связаны высшие достижения в жанре философского иносказания. «Свободное падение» — облеченные в художественную форму размышления автора о границах свободного выбора.
– Дальше будем идти по его берегу. Первое правило для тех, кто заблудился – необходимо двигаться в сторону понижения рельефа. Ручей обязательно впадает в реку, та в еще более широкий водоток. Рано или поздно мы выйдем к мосту или прибрежному селению, люди предпочитают селиться у воды.
Этот мир живет по своим суровым законам и не слишком приветливо встречает гостей. Смертельные земли Хайтаны от человеческих территорий отделяет река — тысячи растерянных пришельцев ютятся по ее берегам. Выбор невелик: гибель от лап рейдеров или рабство в цивилизованных землях. Помощи не будет, путь назад неизвестен, смерть караулит на каждом шагу. Не зря здесь боятся селиться даже каннибалы — лишь руины древних городов напоминают о былом величии этого края.
Оттирая руки от сока растений с помощью песка и пучков травы, Олег поинтересовался:
– Ужинать будешь?
– Конечно! – радостно встрепенулась Аня. – А у тебя разве что-нибудь есть?
– Разумеется, – уверенно произнес Олег. – Сегодня у нас в меню неограниченная порция воды. Все бесплатно, угощайся.
– Я думала, ты серьезно, – обиженно произнесла девушка.
– Неужели мои карманы оттопыриваются от колбасы?
– Я сейчас согласна на что угодно, хоть на мятную конфету. Обычно я их ненавижу.
– Плохо дело, – вздохнул Олег. – У меня самого желудок на грани голодной революции. Если завтра не выйдем к людям, то надо будет как-нибудь решать продовольственную проблему. Не исключено, что я тебя съем.
– Отравишься!
– Скорее костями подавлюсь.
Этот мир живет по своим суровым законам и не слишком приветливо встречает гостей. Смертельные земли Хайтаны от человеческих территорий отделяет река — тысячи растерянных пришельцев ютятся по ее берегам. Выбор невелик: гибель от лап рейдеров или рабство в цивилизованных землях. Помощи не будет, путь назад неизвестен, смерть караулит на каждом шагу. Не зря здесь боятся селиться даже каннибалы — лишь руины древних городов напоминают о былом величии этого края.
Сторг поймал пчелу, привязал к ней волоском листик, проследил ее полет и на соседнем острове нашел гнездо, притащил оттуда кучу меда. Не знаю, как он это сделал, но его даже не покусали.
Этот мир живет по своим суровым законам и не слишком приветливо встречает гостей. Смертельные земли Хайтаны от человеческих территорий отделяет река — тысячи растерянных пришельцев ютятся по ее берегам. Выбор невелик: гибель от лап рейдеров или рабство в цивилизованных землях. Помощи не будет, путь назад неизвестен, смерть караулит на каждом шагу. Не зря здесь боятся селиться даже каннибалы — лишь руины древних городов напоминают о былом величии этого края.
Когда-нибудь и он сможет – если пожелает – оплатить свое превращение в каменный или металлический бюст, купить себе малое бессмертие людям на смех.
Когда три главных героя нового романа Июнь Ли были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу. Прошлое не отпускает их, где бы они ни находились, как бы ни пытались выстроить свою судьбу.
Видите, я самая настоящая зануда. Даже когда кто-то умирает, я не могу претендовать на трагедию.
Когда три главных героя нового романа Июнь Ли были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу. Прошлое не отпускает их, где бы они ни находились, как бы ни пытались выстроить свою судьбу.
Ее проблема – им бы следовало уже это знать – была не в том, что она жила в прошлом, а в том, чтобы не позволять прошлому жить дальше. Любой момент, ускользавший из настоящего, становился мертвым моментом; и раз за разом от ее навязчивой потребности очищаться от прошлого страдали ничего не подозревающие люди.
Когда три главных героя нового романа Июнь Ли были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу. Прошлое не отпускает их, где бы они ни находились, как бы ни пытались выстроить свою судьбу.
Вправе ли убийцы ждать благодарности от убитых за освобождение их душ от земных тягот?
Когда три главных героя нового романа Июнь Ли были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу. Прошлое не отпускает их, где бы они ни находились, как бы ни пытались выстроить свою судьбу.
Бедная наивная Селия, верящая, как большинство людей, в пресловутое потом. Надежно отодвинутое, потом сулит возможности: перемены, решения проблем, награды, счастье – все слишком далекое, чтобы быть вполне реальным, но достаточно реальное, чтобы давать облегчение, выход из клаустрофобного кокона под названием сейчас. Если бы только Селия не была так слаба, если бы в ней по отношению к себе хватало доброты и жесткости одновременно, чтобы перестать говорить о потом, об этом бессердечном уничтожителе сейчас…
Когда три главных героя нового романа Июнь Ли были совсем юными, их подруга отравилась и осталась инвалидом на всю жизнь. Сама ли она приняла яд? Или это преступление? Все трое хранят каждый свою тайну, и груз прошлого так и не дает им жить в полную силу. Прошлое не отпускает их, где бы они ни находились, как бы ни пытались выстроить свою судьбу.