Когда-то жизнь мне представлялась иной, где всем правят деньги. Они у меня есть, а вот самой жизни нет.
В женщине природой заложено безумство, но в него мы и влюбляемся.
Я видел, как ты читаешь: открыла книгу – и всё, привет... пропала. Даже если рядом подруги, ты как будешь исчезаешь.
Страшнейшая мука в мире – момент после пробуждения. Вспоминать заново, когда сознание даёт пощёчину с первым же утренним вздохом. Вновь раздирает незатянувшуюся рану.
Письма были безопаснее. Ты всегда можешь бросить их читать, если почувствуешь неладное.
Я не позволю мозгу придумать какой-то нереалистичный сценарий только потому, что хотела, чтобы это оказалось правдой.
Просто будь открытой с людьми, иначе можешь упустить то, что находится прямо перед тобой.
Когда в доме четыре ребенка, это превращается в катастрофу.
Возможно, парень, с которым я не могла поговорить, не тот, кто мне нужен.
— Помните одно: хочешь живым быть, из смертного боя целым выйтить — надо человечью правду блюсть.
— Какую? — спросил Степан Астахов, лежавший с краю. Он улыбнулся недоверчиво. Он стал улыбаться с той поры, когда услышал про войну. Она его манила, и общее смятение, чужая боль утишали его собственную.
— А вот какую: чужого на войне не бери — раз. Женщин упаси бог трогать, и ишо молитву такую надо знать.
Казаки заворочались, заговорили все сразу:
— Тут хучь бы свое не уронить, а то чужое.
— А баб как нельзя трогать? Дуриком — это я понимаю — невозможно, а по доброму слову?
— Рази ж утерпишь?
— То-то и оно!
— А молитва, какая она?
Дед сурово насталил глаза, ответил всем сразу:
— Женщин никак нельзя трогать. Вовсе никак! Не утерпишь — голову потеряешь али рану получишь, посля спопашишься, да поздно.