– Вы за это заплатите! – Это что, угроза? – Нет, обещание.
– Так себе. Ребята говорят, игрок из меня неважный.
– А я уверен, что ты играешь как чемпион.
– Нет, я правда мало на что гожусь. Но если мне не дают шанса, как же я научусь?
– Слово “секс” говорить нельзя. Это слово запрещено, вот.
– Почему запрещено, если это не грубое слово?
– Потому что… Потому что это плохо. Секс – это плохо, вот. Это как наркотики, это ужасная вещь.
– Ты знаешь папу?
– Он меня пару раз вытаскивал из дерьма…
– Не надо говорить “дерьмо”.
Вуди улыбнулся:
– Ты точно сын мистера Гольдмана.
Сюжет – это какое-нибудь событие, и оно может случиться в любую минуту.
Они словно открывали для себя понятие предпочтения. Они всегда были вместе, неразлучны, одинаковы, и вдруг осознали, что в отношениях с другими людьми не могут быть единым целым, что они – два разных человека.
– Я взял одну книгу в библиотеке.
– Это она навела тебя на мысль написать рассказ?
– Нет, это ваша бездарная школа навела меня на мысль.
– Возможно, тебе не стоит читать такие книги…
– Возможно, как раз другим стоит почитать такие книги.
“Знаешь, мама, друзей булочками не купишь”
“По-моему, это ненадолго”, – заявил он тоном знатока. Через несколько минут дождь хлынул с удвоенной силой. По ветровому стеклу и окнам струились потоки, скрывая их с Анитой от любопытных глаз. Сол погладил ее пальцы, она взяла его за руку, и они поцеловались. С того дня они целовались по крайней мере один раз в день на протяжении тридцати пяти лет.
– Дочь забери! – наблюдающий за их тщетными потугами Порфирьев шагнул к Антону. – А ты сгоняй за вагон, постереги рюкзак! – велел он Давиду. – Справишься?
– Там же трупы! – воспротивился Антон, принимая из рук жены дочурку. – Он же ребёнок!
– Справлюсь! – воинственно заявил Давид, срываясь с места, и юркнул в просвет между вагонами.
– Жеребёнок? – Порфирьев скептически поднял брови. – А с вида впотьмах на человека похож. Хотя тебе, конечно, виднее. Отойди, не мешайся под ногами