Если Бог дарит окорок, было бы безумием не принять его. Может быть, это окорок Божий, который принимает на себя грехи мира...
– Не выпендривайся, Сомидзе! – немедленно парировал Игорь. – Я босяком рос, школу только до шестого класса дотянул, на улице образование получал. Если б не армейка, сейчас бы точно шконку тюремную боками утюжил.
Разве подвиг древнегреческого Тезея стал бы хоть сколько‑нибудь интересен потомкам, если бы из лабиринта можно было просто выйти с помощью навигатора? Пришёл герой, с самого детства раскачанный на силу, ловкость и владение холодным оружием. Зарезал неудачное тупое и неповоротливое творение генетиков Олимпа. Где тут подвиг?
— Слабый лидер жертвует другими, чтобы спасти себя. Сильный лидер рискует собой, чтобы спасти других.
Если в вашей жизни чего-то нет, значит, в глубине души вы этого не хотите или боитесь.
А мода - ну что мода? Я тут читала интервью с Вупи Голдберг. Ее спрашивают: Вупи, вы какую одежду предпочитаете? А она: своего размера. Вот и на мне всё моего размера.
Я посмотрела на икону. Она посмотрела на меня. Лик святой Анны первое, что я теперь вижу по утрам. С легкой руки старосты я теперь еще и хранитель артефакта. С другой стороны, никто другой, включая старика, не соглашался даже взять ее в руки, не то что забрать домой. Бабка, в недобрый час обнаружившая образ, со всем своим рвением бросилась оформлять так называемый красный угол. Я успела перенести сие действо из гостиной в спальню, неудобно получится, если гости будут падать с выжженными глазами.
Возможно, самое большее, на что мы можем надеяться, – это как можно лучше понять тех людей, которым пришлось делать выбор между войной и миром, их силу и слабости, их любовь, ненависть и склонности. Чтобы сделать это, мы должны также понять их мир с его допущениями. Мы должны помнить, как это помнили те люди, которые принимали решения, что происходило до этого последнего кризиса 1914 г. и какие уроки они извлекли из марокканских и боснийского кризисов или событий Балканских войн.
Около полуночи солдаты добрались до библиотеки и подожгли ее, пустив в ход бензин. К утру и строение, и книги были уничтожены, но огонь не гас еще несколько дней. В это время один местный священник и ученый обратился к американскому послу в Бельгии. Уничтожение города, убийство своих друзей, ужасное положение беженцев этот человек описал, оставаясь спокойным, но, когда речь зашла о библиотеке, он уронил голову на руки и зарыдал.
«разоружение придумали евреи, социалисты и истеричные женщины»