admin

Сердце невинное и скромное любит тем пламеннее, когда оно, следуя закону божественному и человеческому, навек отдается достойному юноше. Жены славянские издревле славились нежностию.

Бедная Лиза

Николай Карамзин

"Я люблю сии времена; люблю на быстрых крыльях воображения летать… под сению давно истлевших вязов искать брадатых моих предков, беседовать с ними о приключениях древности, о характере славного народа русского…" — так начал одну из своих повестей великий русский историк Н.М.Карамзин. Давайте вместе с ним отправимся в путешествие по старой Руси, читая удивительные повести о любви и вражде тех давних времен.

Мрак вечера питал желания.

Бедная Лиза

Николай Карамзин

"Я люблю сии времена; люблю на быстрых крыльях воображения летать… под сению давно истлевших вязов искать брадатых моих предков, беседовать с ними о приключениях древности, о характере славного народа русского…" — так начал одну из своих повестей великий русский историк Н.М.Карамзин. Давайте вместе с ним отправимся в путешествие по старой Руси, читая удивительные повести о любви и вражде тех давних времен.

Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали?

Бедная Лиза

Николай Карамзин

"Я люблю сии времена; люблю на быстрых крыльях воображения летать… под сению давно истлевших вязов искать брадатых моих предков, беседовать с ними о приключениях древности, о характере славного народа русского…" — так начал одну из своих повестей великий русский историк Н.М.Карамзин. Давайте вместе с ним отправимся в путешествие по старой Руси, читая удивительные повести о любви и вражде тех давних времен.

Любовники никогда не могут насмотреться друг на друга, подобно как алчный корыстолюбец не может никогда насытиться золотом.

Мрак вечера питал желания.

Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали?

Но я знаю, однако же, наверно, что иная женщина обольщает красотой своей, или там чем знает, в тот же миг; другую же надо полгода разжевывать, прежде чем понять, что в ней есть; и чтобы рассмотреть такую и влюбиться, то мало смотреть и мало быть просто готовым на что угодно, а надо быть, сверх того, чем-то еще одаренным. В этом я убежден, несмотря на то что ничего не знаю, и если бы было противное, то надо бы было разом низвести всех женщин на степень простых домашних животных и в таком только виде держать их при себе; может быть, этого очень многим хотелось бы.

И пришла же фантазия сделать художественный центр в Мюнхене! Климат отвратительный, хуже Петербурга. Вот уже пять суток идет беспрерывно мокрый снег и тает на грязной слякоти скучных улиц. Повсюду мертво, в семь часов вечера на улицах пусто. Все кругом так порядочно, уныло и однообразно… Не спасают, не веселят настроения даже два прекрасных здания-копии: греческие «Пропилеи» и флорентийский портик «лоджиа» пиаццы деи Синьории; не радует также и уцелевшая кое-где готика. Пиво, одно пиво составляет утешение – действительно бесподобное.

Далёкое близкое

Илья Репин

Воспоминания знаменитого русского художника И.Е.Репина о своем детстве, юности, приезде в Петербург. Часть мемуаров составляют очерки о современниках автора — художниках Куинджи, Ге, Крамском, архитекторах Стасове, Антокольском, а также «Письма об искусстве» и главы, посвященные созданию отдельных произведений самого И.Е.Репина.

И в самом деле, ведь нужна особая подготовка, особое воспитание, чтобы понимать искусство другой народности.

Далёкое близкое

Илья Репин

Воспоминания знаменитого русского художника И.Е.Репина о своем детстве, юности, приезде в Петербург. Часть мемуаров составляют очерки о современниках автора — художниках Куинджи, Ге, Крамском, архитекторах Стасове, Антокольском, а также «Письма об искусстве» и главы, посвященные созданию отдельных произведений самого И.Е.Репина.

Мир праху твоему, могучий русский человек, выбившийся из ничтожества и грязи захолустья... Сначала мальчик у живописца на побегушках, потом волостной писарь, далее ретушер у фотографа, в девятнадцать лет ты попал наконец на свет божий, в столицу. Без гроша и без посторонней помощи, с одними идеальными стремлениями ты быстро становишься предводителем самой даровитой, самой образованной молодежи в Академии художеств. Мещанин, ты входишь в Совет Академии как равноправный гражданин и настойчиво требуешь законных национальных прав художника.
Тебя высокомерно изгоняют, но ты с гигантской энергией создаешь одну за другой две художественные ассоциации, опрокидываешь навсегда отжившие классические авторитеты и заставляешь уважать и признать национальное русское творчество! Достоин ты национального монумента, русский гражданин-художник!

Далёкое близкое

Илья Репин

Воспоминания знаменитого русского художника И.Е.Репина о своем детстве, юности, приезде в Петербург. Часть мемуаров составляют очерки о современниках автора — художниках Куинджи, Ге, Крамском, архитекторах Стасове, Антокольском, а также «Письма об искусстве» и главы, посвященные созданию отдельных произведений самого И.Е.Репина.