Мои цитаты из книг
Мы - больше, чем вода; мы - больше, чем земля; мы - больше, чем солнце. Мы - Жизненная Сила, сама дающая себе причину существовать.Мы - плотники незримого собора
Каждая новая книга Брэдбери, великого мастера, классика американской литературы, – величайшее событие, тем более если речь идет о произведениях, до сих пор не издававшихся на русском языке. Человеколюбие, пылкая фантазия, своеобразие стиля, тематическая разноплановость – все, за что мы любим Брэдбери, можно найти в этом сборнике. С первых шагов он был универсальнее и глубже тех жанровых границ, куда его загоняли. Певец детства, романтик-гуманист, борец за свободу, знаток традиции, создатель...
Сколько ни откладывай, а сходить к врачу придется
Каждая новая книга Брэдбери, великого мастера, классика американской литературы, – величайшее событие, тем более если речь идет о произведениях, до сих пор не издававшихся на русском языке. Человеколюбие, пылкая фантазия, своеобразие стиля, тематическая разноплановость – все, за что мы любим Брэдбери, можно найти в этом сборнике. С первых шагов он был универсальнее и глубже тех жанровых границ, куда его загоняли. Певец детства, романтик-гуманист, борец за свободу, знаток традиции, создатель...
- Машины не способны делать все на свете! У них нет интуиции. Они не разбираются в диверсиях, ненависти и спорах или в людях. Машины слишком долго думают!
Каждая новая книга Брэдбери, великого мастера, классика американской литературы, – величайшее событие, тем более если речь идет о произведениях, до сих пор не издававшихся на русском языке. Человеколюбие, пылкая фантазия, своеобразие стиля, тематическая разноплановость – все, за что мы любим Брэдбери, можно найти в этом сборнике. С первых шагов он был универсальнее и глубже тех жанровых границ, куда его загоняли. Певец детства, романтик-гуманист, борец за свободу, знаток традиции, создатель...
В Августине он видел лишь невежественного варвара, восторженно встретившего падение Римской империи, ознаменовавшее собой пришествие мира посредственности и восторжествовавших рабов, частью которых был и он сам; его проповеди были исполнены реваншистского извращенного ликования — древний мир богов и поэтов рушился у него на глазах, погружаясь в христианство, с его отвратительной когортой аскетов и мучеников, а Августин маскировал свой восторг лицемерными нотками мудрости и сострадания, так, как это хорошо получается у священников.
Роман Жерома Феррари в 2012 году стал лауреатом Гонкуровской премии и вышел тиражом 250 тысяч экземпляров. Название его — аллюзия на «Слово о разорении города Рима» Блаженного Августина. Падение могущественной Римской империи — аллегория человеческой жизни: тот, кто сегодня счастлив, не застрахован от того, что завтра останется на обломках былого благополучия. При кажущейся простоте истории, которая стала основой сюжета, этот философский роман отсылает нас ко множеству литературных источников...
Он признал свое поражение и теперь принимал — принимал мучительно, всецело, обреченно — мирскую глупость.
Роман Жерома Феррари в 2012 году стал лауреатом Гонкуровской премии и вышел тиражом 250 тысяч экземпляров. Название его — аллюзия на «Слово о разорении города Рима» Блаженного Августина. Падение могущественной Римской империи — аллегория человеческой жизни: тот, кто сегодня счастлив, не застрахован от того, что завтра останется на обломках былого благополучия. При кажущейся простоте истории, которая стала основой сюжета, этот философский роман отсылает нас ко множеству литературных источников...
И вот так, во имя зыбкого, как туман, будущего, Матье лишал себя настоящего, как это часто, надо признать, случается.
Роман Жерома Феррари в 2012 году стал лауреатом Гонкуровской премии и вышел тиражом 250 тысяч экземпляров. Название его — аллюзия на «Слово о разорении города Рима» Блаженного Августина. Падение могущественной Римской империи — аллегория человеческой жизни: тот, кто сегодня счастлив, не застрахован от того, что завтра останется на обломках былого благополучия. При кажущейся простоте истории, которая стала основой сюжета, этот философский роман отсылает нас ко множеству литературных источников...
admin
добавил цитату
из книги
«Орикс и Коростель»
6 лет назад
“So I learned about life,” said Oryx.“Learned what?” said Jimmy. He shouldn’t have had the pizza, and the weed they’d smoked on top of that. He was feeling a little sick.“That everything has a price.”“Not everything. That can’t be true. You can’t buy time. You can’t buy . . .” He wanted to say love , but hesitated. It was too soppy.“You can’t buy it, but it has a price,” said Oryx. “Everything has a price.”“Not me,” said Jimmy, trying to joke. “I don’t have a price.”Wrong, as usual.
admin
добавил цитату
из книги
«Орикс и Коростель»
6 лет назад
He needed to forget the past – the distant past, the immediate past, the past in any form. He needed to exist only in the present, without guilt, without expectation.
Невычитанная первая страница, выгнувшись, свисала с её пальцев. Грядёт перемена в её жизни? Зашепчутся в ужасе её учёные друзья за обедом – здесь или в Линкольнс-инне, или в Миддл-темпле: "И она вышвырнула его?" Из чудесной квартиры Грейз-инна, где она будет вековать одна, пока арендная плата или сами годы, набухая, как хмурая Темза в прилив, не вынесут и её оттуда?
Ответственность за чужие судьбы – нелегкий груз. Судье Фионе Мей всегда казалось, что она принимает правильные, профессиональные решения. Но очередное дело оказывается настолько непростым, что ни профессионализм, ни жесткость и бескомпромиссность не могут ей помочь. Адаму Генри необходимо переливание крови – иначе он умрет. Однако такая процедура противоречит его религии. Родители Адама, фанатично верующие люди, смирились с неизбежной смертью сына. Адам несовершеннолетний, а значит, Фиона...
Анекдот, рассказанный одним из героев :)
На суде в Массачусетсе. Придирчивый адвокат на перекрестном допросе спрашивает патологоанатома, был ли он вполне уверен, приступив к вскрытию, что пациент мертв. Тот отвечает: абсолютно уверен. Да, но как можно быть уверенным? А так, отвечает патологоанатом, что мозг пациента находился в банке, которая стояла у меня на столе. Однако, говорит адвокат, не мог ли пациент еще быть жив тем не менее? Что ж, отвечает тот, мог быть жив и заниматься где-то адвокатской практикой.
Ответственность за чужие судьбы – нелегкий груз. Судье Фионе Мей всегда казалось, что она принимает правильные, профессиональные решения. Но очередное дело оказывается настолько непростым, что ни профессионализм, ни жесткость и бескомпромиссность не могут ей помочь. Адаму Генри необходимо переливание крови – иначе он умрет. Однако такая процедура противоречит его религии. Родители Адама, фанатично верующие люди, смирились с неизбежной смертью сына. Адам несовершеннолетний, а значит, Фиона...