admin

Хоть убейте, я понятия не имею, зачем я это делала.
Если бы я понимала зачем, то явно не была бы сумасшедшей.
Если бы я не была сумасшедшей, то явно не стала бы этого делать вовсе.
Я не вполне уверена в том, что последние два предложения имеют особый смысл.

Любовница Витгенштейна

Дэвид Марксон

Экспериментальный роман американского писателя Дэвида Марксона (1927-2010), признанный классикой постмодернизма. Роман — путешествие в одиночество, куда уводит читателя главная, и она же единственная, героиня безлюдного мира, загроможденного культурным наследием человечества. Спутывая на своей канве множество нитей, выдернутых из биографий и творчества знаменитых художников (композиторов, философов, писателей...), вставляя яркие фрагменты античных мифов, протягивая сквозь них обрывки...

Это ведь только у Бетховена судьба настойчиво повторяет свой зов, в жизни все не так, иногда нам кажется, что кто-то стоит снаружи и ждет нас, а выглянем – и нет никого, а бывает, что и наоборот – промедлим всего на секунду и никого не застанем, и разница лишь в том, что в последнем случае еще можем спросить себя: А кто бы это мог быть, и до конца дней своих промечтать о нем.

История осады Лиссабона

Жозе Сарамаго

Жозе Сарамаго – один из крупнейших писателей современной Португалии, лауреат Нобелевской премии по литературе 1998 года, автор скандально знаменитого «Евангелия от Иисуса». Раймундо Силва – корректор. Готовя к печати книгу по истории осады мавританского Лиссабона в ходе Реконкисты XII века, он, сам не понимая зачем, вставляет в ключевом эпизоде лишнюю частицу «не» – и выходит так, будто португальская столица была отвоевана у мавров без помощи крестоносцев. И вот уже история – мировая и личная –...

«Мужество, — думал я, — бывает в измеримых количествах, как наследство, например, и если скаредничать, копить его, давать нарастать процентам, мы неуклонно приумножаем наш нравственный капитал в преддверии того дня, когда придется платить по счетам».

Нельзя воевать, не зная, почему или зачем.

На войне ты теряешь свое представление об определенном, а с ним — свое ощущение истины, и потому с уверенностью можно сказать, что в настоящей армейской байке ничто не бывает абсолютно правдиво

Они двигались, как вьючные мулы. Днем они сносили снайперский огонь, ночью их накрывало артобстрелами, но главным был не бой, а бесконечный марш, от деревни к деревне, без смысла, без цели, ничто не завоевано, ничто не потеряно.

Они шли маршем ради самого марша.

Воображение обладает убийственной силой.

Они боялись умереть, но еще больше боялись выдать свой страх.

Материал для рассказов писатель берет там, где находит, то есть из своей жизни, на перекрестке прошлого и настоящего.