Я недавно узнала, что парень, в которого я была влюблена и с которым встречалась в прошлом, оказался геем. Хотя с тех пор, как мы встречались, и прошло какое-то время, его камингаут все равно разбил мне сердце. И я начала сомневаться в себе. Человека, благодаря которому я так долго чувствовала себя красивой и желанной, привлекают мужчины. Я думала: я что, похожа на мужика? Когда становишься старше и мудрее, уверенность черпаешь изнутри, а не из того человека, с которым занимаешься сексом. Но в тот момент известие, что парень, с которым я встречалась, оказался геем, меня крепко придавило. Мне было сложно чувствовать себя сексуальной, и я сомневалась в том, стою ли чего-то.
Мне, так получилось, внушили в детстве, что, раз уж я девочка, да еще и артистка, мне должно нравиться быть приятной, вызывать у всех улыбку, и мне все время должно быть легко это делать. Думаю, всем девочкам это внушают, даже тем, кто не работает в шоу-бизнесе, как я. От женщины всегда ждут, что она будет любезной хозяйкой, что у нее всегда найдется шутка и что она приправит смехом чужие анекдоты. Именно нам вечно приходится улаживать неловкие моменты всякими милыми словами, от которых с души воротит. По сути, мы — гейши, которым не платят. Но когда не оправдываешь этих ожиданий (потому что ты интроверт, например), все начинают считать, что или у тебя депрессия, или ты сука. Может, я и сука, но не потому что не хочу хлопать глазами и улыбаться, пока мне кто-то рассказывает, как бегал в средней школе кросс.
Те, у кого есть деньги, чувствуют себя виноватыми из-за того, что деньги у них есть, перед теми, у кого денег нет, и не любят произносить вслух то, из-за чего их все возненавидят.
Наверное, неудивительно, что иногда я предпочитаю человеческому общению социальные сети. Это, видимо, тоже свойственно интровертам. Социальные сети просто лучше работают — ну, как интернет-свидания. Все можно делать быстро и безболезненно, а когда выясняешь, что кто-то псих или с ним не смешно, можно одним движениям пальца выйти из разговора.
Детей или взрослых с особыми потребностями часто романтизируют, как будто они такие невинно-мудрые создания, которые могут смирить нас и сделать лучше. Во-первых, нельзя быть одновременно невинным и мудрым. Это еще одно невозможное сочетание. Это недостижимо и неправдоподобно, как Бренда. Или Карли. Во-вторых, я не предполагаю, что дамы лагеря "Якорь" были тем или другим. Но они жили со своими недостатками, и я благодаря, что мне посчастливилось их повстречать, когда мне было всего четырнадцать. Я уехала из лагеря, познакомившись с женщинами, которые не боялись заявить права на парня, с которым хотели потанцевать — и ничего не меняли в себе ради любимого. Не стыдились жизни своего тела — и не врали ни себе, ни другим. Не терпели пустых разговоров или притворства. Смеялись, когда хотелось, как в последний день, и плакали в три ручья, когда им нужно было поплакать. В общем, я наконец нашла своих.
Разводки мои часто связаны с едой, потому что еда для меня — сильная мотивация, как для домашних животных и младенцев; это полезная информация обо мне.
Никто с таким жаром не доказывает свою правдивость, как лжец, свою храбрость - как трус, свою учтивость - как дурно воспитанный человек, свою незапятнанную честь - как подонок.
Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума. Ярость моя происходит из того, что я вспомнил, как сам был клоуном.
А ведь я почти забыл.
Совсем недавно я узнал, что люди смеялись надо мной... А теперь сам присоединился к их веселому хору. И от этого больнее всего.
Если разобраться, любая религия лицемерна, потому что одобряет убийство, когда это служит ее целям. О да, в теории все великолепно. Жизнь — это Божественный дар, и людям не дано право отнимать ее. Не дано, но только пока выгодно Церкви.
Этот мир всегда был невеселым местом, Хулио, – задумчиво отозвался Эйнсли. – Вся разница в том, что сейчас стало больше потенциальных жертв и убийц. Да и новости распространяются все быстрее. Скоро нам будут показывать эту жуть в прямых репортажах.