Кто бы мне объяснил, как власть и золото делают из женщин таких сук?
Собаки, простите меня, я не хотел вас обидеть...
Ты действительно носишь дитя Рудольфа. И я не хочу, чтобы невинный младенец пал жертвой твоей глупости и интриг Шартрезов.
Да, я полудемон.
Но не скотина же!
Все это время Шартрезы старались найти Карли.
Куда там!
С тем же успехом они могли бы у меня искать хвост — когда я в обличье человека. Сколько ни ищи, а все… попа попадается.
Спасибо тюремщикам, благодаря которым Рик и Марта были соседями, а Мишель - напротив них. Им просто стало принцессу жалко.
А вот Мишель жалости лишилась раз и навсегда.
Тюрьма, пытки, допросы - оно очень помогает избавиться от излишка любви к людям.
Говорят, нет хуже дурака, чем дурак с инициативой.
Градоправитель принял нас как родных. Не в смысле - радостно, а в смысле - свалились тут на голову. Вроде как и мину делаешь вежливую, но мысль одна - куда б тебя, заразу, сплавить?
— Вешать будешь?
— Обязательно буду.
— Алекс, как тебе не стыдно!
— То есть?
— Они ж дворяне! Никаких грязных пошлых веревок! Только топор и золоченая плаха.
— Действительно, чего это я веревками разбрасываться вздумал? Непорядок…
Убежать из «Тенистых сосен» было несложно, а от старости разве убежишь? Когда тазобедренные суставы ни к черту, глаза и того хуже, да еще артрит такой, что и тридцатилетний слезами обольется. Старость, на самом деле, не для слабаков. И телесная боль – это наименьшее зло. Он притерпелся к тому, что кумиры его юности преданы забвению. Он принял даже то, что многоцветные воспоминания заменяются черно-белыми стоп-кадрами.
И обратился к школьной группе: – Привет, ребята. Вы пришли сюда ради своего будущего, так? Что ж, оглядитесь, посмотрите на стариков – другого будущего у человека нет. Так что не упускайте своего, спешите жить. Поступайте в колледж. Наслаждайтесь любовью. Заработайте себе деньжат. Посмотрите мир.
благополучие лиц старшего возраста – это мерило нравственного состояния общества