Черт возьми, за тобой охотится какой-то маньяк. Я до жути за тебя боюсь. – Тут мне показалось, что он готов меня придушить. Немного. – Но дело не только в этом. Ты можешь попасть в аварию. Я ведь видел, как ты водишь. – Ха, – буркнула я.
Я упрямый сукин сын. Ты это знаешь. Я не исчезну из твоей жизни без боя. Обещаю.
Думаешь, твои родители не догадываются, чем мы занимаемся, пока ты живешь у меня? – Уверена, они думают, что мы играем в карты и вяжем шарфы. Усмехнувшись, он поставил руки по обе стороны от меня и наклонился над кроватью. – Они знают, что мы при любой возможности имеем друг друга до беспамятства. – Фу, – поморщилась я. – Они думают, что мы ведем себя прилично. – Твои родители? – фыркнул Рис. – Да они надеются, что к следующему лету мы уже состряпаем им внука! – Вовсе нет… – начала я, но тут же застонала. – Возможно, ты прав.
– Остановишься у Риса?
– И как ты угадал?
Он снисходительно на меня посмотрел.
– Я читаю мысли. С шеста я не падал, но однажды мне перепало бутылкой по голове.
Красота - это геометрия
Ошибка, которую допускало девяносто девять процентов человечества, заключалась, <...> в том, что люди стыдились быть собой и лгали, выдавая себя за других.
Какой это ужас, думала Тесса, вспоминая малыша Пупса, что крошечные призраки наших живых детей навсегда остаются у нас в сердце; им не дано знать, а если бы узнали, то не обрадовались бы неотступной скорби, сопровождавшей их взросление.
Удивительно, как легко можно заболтать выяснение отношений, если настаивать на точности формулировок.
<...> попав под поезд, не станешь утешаться тем, что видел его приближение.
" ... Не полагается испытывать антипатию к родным детям; их полагается любить, несмотря ни на что, даже если они не таковы, как нам хочется, даже если мы, видя им подобных, спешим перейти на другую сторону улицы..."