admin

... на место памяти приходит история

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

Процесс постоянного забвения оказывается не только частью нормальной социальной реальности, но и предпосылкой самой жизни как выживания, что относится как к отдельному индивиду, так и к коллективу в целом. Забвение, происходящее в голове отдельного человека, характерно и для общества, что избавляет последнее от болезненных переживаний, помогает преодолеть конфликты, освобождает место для нового, без чего невозможно решать насущные задачи. Это особенно важно для культуры, которая настроена на модернизацию с ее неумолимыми ритмами обновления и устаревания, что делает забвение центральным элементом (не только западной) культуры. Мы постоянно по умолчанию отказываемся от устаревшей продукции ради новинок: одежды, мебели, стиральных машин, компьютеров, их программного обеспечения; и точно так же постоянно и неизбежно в ходе социальной и культурной эволюции меркнут и исчезают воспоминания, переживания, произведения искусства, системы научного знания

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

Во всех культурах изобретаются специальные системы, которые страхуют от высказанного Брауном опасения по поводу ползучего универсального забвения. В устных и письменных культурах создаются символические средства для накопления и воспроизводства знаний, необходимых, по мнению того или иного общества, для формирования и сохранения его культурной идентичности. Такие понятия, как "традиция", "предание" или "культурное наследие" подчеркивают центральное значение в культурном проекте этого стремления к "увековечиванию". Заменяя указанные термины понятием "культурная память" мы выявляется динамику припоминания и забвения, которая всегда присутствует в культуре

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

Структура культурной памяти определяется напряженным взаимоотношением между функциональной и накопительной памятью, между припоминанием и забвением, между сознательным и бессознательным, между явным и латентным. Подобная динамика делает культурную память гораздо более сложным образованием, гораздо более изменчивым и одновременно более гетерогенным, хрупким и спорным, чем национальная память, ориентированная на единство и однозначность. Предназначение как национальной, так и культурной памяти заключается в передаче опыта и знаний из поколения в поколение, благодаря чему формируется долговременная социальная память. Но оба вида памяти различаются самими формами своей репродукции. Если политическая память достигает стабилизации за счет чрезвычайной плотности содержания, высокой символической интенсивности, коллективных ритуалов и нормативной обязательности, то культурная память характеризуется необходимым многообразием воплощения к текстах, визуальных образах, трехмерных артефактах. Оба вида памяти базируются на символических средствах, которые обеспечивают либо "долгосрочность" с помощью таких технологий сохранения как письменность и изображение, либо "повторяемость" с помощью таких перформативных технологий, позволяющих осуществлять обновление, как ритуал, участие и усвоение. Политическая память отдает предпочтение коллективным формам усвоения, а для культурной памяти центральную роль играют индивидуальные способы обращения к ней

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

Забвение представляет собою также целенаправленную стратегию развития культуры. Забвению подлежат еретические книги, попавшие в индекс запретных текстов, изданный католической церковью, так же как и сами еретики, отлученные от католической церкви. Забыты не только труды и имена тех, кто после смены политических ценностей или научных парадигм выпал из канона человеческих достижений, признававшихся истинными и значительными. Наконец, забываются те, чьи деяния затмеваются очень строгим и эксклюзивным отбором: Граупнер оказывается в тени Баха, а Игнац Хольцбауэр - в тени Моцарта

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

Содержимое культурной памяти - локализованное в виде библиотек, коллекций, скульптур или архитектурных сооружений и темпорализованное в виде праднеств, обычае, ритуалов - нуждается по ходу истории в постоянном истолковании, обсуждении и обновлении, поскольку это содержимое усваивается следующими поколениями и должно соответствовать актуальным потребностям, вызовам современности. Политическая память имеет тенденцию в силу своих медиальных и материальных свойств противиться подобному сужению. Содержимое культурной памяти невозможно подвергнуть радикальной унификации.

Длинная тень прошлого. Мемориальная культура и историческая политика

Ассман Алейда

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся...

В любом преступлении есть преступник и жертва. Если вы отводите глаза, молчите, не вмешивайтесь в происходящее или сохраняете нейтралитет, это значит, что вы помогаете преступнику, а не жертве. 

Врачи из ада. Ужасающий рассказ об экспериментах нацистских врачей над людьми

Вивьен Шпиц

Перед вами леденящая кровь история человеческой жестокости, рассказанная судебной стенографисткой Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами. Это рассказ о 20 врачах и 3 их помощниках, пытающих и убивающих людей во имя научных медицинских экспериментов. В книгу включены стенограммы судебных заседаний, которые не были доступны широкой публике, и ранее неопубликованные фотографии преступников и их жертв. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Стоит в бочку фанатизма добавить щепотку научных изысканий - жди беды!

Врачи из ада. Ужасающий рассказ об экспериментах нацистских врачей над людьми

Вивьен Шпиц

Перед вами леденящая кровь история человеческой жестокости, рассказанная судебной стенографисткой Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами. Это рассказ о 20 врачах и 3 их помощниках, пытающих и убивающих людей во имя научных медицинских экспериментов. В книгу включены стенограммы судебных заседаний, которые не были доступны широкой публике, и ранее неопубликованные фотографии преступников и их жертв. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В тот момент, когда личность поглощается коллективным образованием, любое требование, которое выдвигается такой личности, также поглощается идеями коллективной системы

Врачи из ада. Ужасающий рассказ об экспериментах нацистских врачей над людьми

Вивьен Шпиц

Перед вами леденящая кровь история человеческой жестокости, рассказанная судебной стенографисткой Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами. Это рассказ о 20 врачах и 3 их помощниках, пытающих и убивающих людей во имя научных медицинских экспериментов. В книгу включены стенограммы судебных заседаний, которые не были доступны широкой публике, и ранее неопубликованные фотографии преступников и их жертв. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист. Потом они пришли за евреями, и я молчал, я же не еврей. Потом они пришли за членами профсоюза, и я молчал, я же не член профсоюза. Потом они пришли за католиками, и я молчал, я же протестант. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто мог бы протестовать.

Врачи из ада. Ужасающий рассказ об экспериментах нацистских врачей над людьми

Вивьен Шпиц

Перед вами леденящая кровь история человеческой жестокости, рассказанная судебной стенографисткой Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами. Это рассказ о 20 врачах и 3 их помощниках, пытающих и убивающих людей во имя научных медицинских экспериментов. В книгу включены стенограммы судебных заседаний, которые не были доступны широкой публике, и ранее неопубликованные фотографии преступников и их жертв. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.