admin

<Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён пережить его вновь>. Всё, что случилось с нами, - лишь пролог.

Врачи из ада. Ужасающий рассказ об экспериментах нацистских врачей над людьми

Вивьен Шпиц

Перед вами леденящая кровь история человеческой жестокости, рассказанная судебной стенографисткой Нюрнбергского процесса над нацистскими врачами. Это рассказ о 20 врачах и 3 их помощниках, пытающих и убивающих людей во имя научных медицинских экспериментов. В книгу включены стенограммы судебных заседаний, которые не были доступны широкой публике, и ранее неопубликованные фотографии преступников и их жертв. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Время подобно Богу — его либо нет, либо оно не нужно, и если оно исчезает в одной возможной вселенной, его существование сомнительно во всех возможных вселенных, и в нашей в том числе.

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

Других физиков удивляло, что путешествия во времени, которые до той поры считались уделом научной фантастики, оказывается, не противоречат законам физики. (Потом они дружно задались вопросом, что будет, если вернуться в прошлое до своего рождения и убить своего дедушку.)

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

Эйнштейн своей теорией относительности обеспечил научное доказательство философских представлений о времени, восходящих еще к Спинозе, Блаженному Августину и даже Пармениду и получивших название «этернализм». Согласно этим представлениям, время относится к царству видимого, а не реального. Объективно взглянуть на Вселенную можно лишь с точки зрения Бога: sub specie aeternitatis.

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

А с точки зрения маленьких детей время идет довольно медленно. Бесконечная новизна детского жизненного опыта растягивает одно-единственное лето на целую вечность. По оценкам психологов, к восьми годам человек субъективно проживает две трети жизни.

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

«Жидкий» интеллект – это способность решать абстрактные задачи вроде логических головоломок. «Кристаллический» интеллект – это запас сведений о мире, в том числе выученные короткие пути, позволяющие делать выводы о нем.

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

Один коллега, заметив над входом в его кабинет подкову, спросил: «Неужели вы верите в приметы?», на что Бор ответил: «Нет, но я слышал, они действуют даже на тех, кто не верит».)

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

Принято было говорить, что математический факультет стоит на втором месте по дешевизне в любом университете, поскольку для его работы нужны только бумага, карандаши и мусорные корзины (дешевле только философский: там обходятся без корзин).

Идеи с границы познания. Эйнштейн, Гёдель и философия науки

Джим Холт

Язык науки, как язык музыки или архитектуры, – особая знаковая система, наделенная философским смыслом. Не каждый способен понять музыкальную гармонию, не всякий разглядит античное изящество и символичность простой формулы. Между тем Платон считал, что у того, кто способен оценить вечную и совершенную красоту математических наук, «возникает желание ее воспроизвести – не биологически, а интеллектуально, “разрешиться от бремени” прекрасными идеями и теориями». И вдохновленные ею ученые стали...

В таком грандиозном учреждении, как городские скотобойни, где на пространстве квадратной версты убивается ежедневно тысячи быков, где кровь льется рекою, забота об удалении нечистот должна занимать первое место. Осматривая бойни, вы не можете не заметить огромного количества собак, которые снуют там и сям, забираясь даже в самые бойни. Замечательно, что, не отличаясь жадностью, они пользуются только брошенной им добычей, которую и ожидают с большим терпением. Видя перед собою горы мяса, ни одна собака, однако же, не покусится на лакомый кусочек, вполне понимая, что от подобной «политики захвата» можно только проиграть, а не выиграть. Поэтому собаки смирно лежат, высматривая и ожидая своей очереди, когда на их улице будет праздник.​

Брюхо Петербурга. Очерки столичной жизни

Анатолий Бахтиаров

Известный российский публицист, писатель, краевед и педагог Анатолий Александрович Бахтиаров подробнейшим образом рассказал, как работал огромный хозяйственный механизм, снабжавший Петербург конца XIX века продовольствием, рабочей силой и материалами. Перед читателем пройдет длинная вереница ярко прописанных портретов работников боен, поденщиков, золотарей, факельщиков, тряпичников, крючников, рассыльных, перекупщиков и множество других обитателей Северной столицы, которые совместными усилиями...

Обыкновенно на соболью шубу идет от 40 до 80 соболей; шуба, сшитая из одних только собольих лапок, требует этих последних до 400 штук. Цена собольей шубы начинается от 300 рублей и доходит до 6000 и даже 7000 рублей. На одном из последних аукционов в Лондоне закуплена была большая партия дорогих соболей по 150 рублей за шкурку для королевы Виктории и ее дочерей, а в Москве закуплены для баронессы Ротшильд в Париже соболи еще дороже — по 200 рублей за шкурку.

Брюхо Петербурга. Очерки столичной жизни

Анатолий Бахтиаров

Известный российский публицист, писатель, краевед и педагог Анатолий Александрович Бахтиаров подробнейшим образом рассказал, как работал огромный хозяйственный механизм, снабжавший Петербург конца XIX века продовольствием, рабочей силой и материалами. Перед читателем пройдет длинная вереница ярко прописанных портретов работников боен, поденщиков, золотарей, факельщиков, тряпичников, крючников, рассыльных, перекупщиков и множество других обитателей Северной столицы, которые совместными усилиями...