Мои цитаты из книг
Монтень писал, что смерть сама по себе ничего не значит. Это наш страх перед смертью придаёт ей смысл.
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
Суицид — это очень глубокая тема, но поскольку Вам интересно, я постараюсь пояснить для Вас мои соображения.
На протяжении всей своей истории мы, японцы, с уважением относились к суициду. Для нас это явление красоты, навечно придающее смысл, и форму, и честь нашей жизни. Это способ сообщить максимальную реальность ощущению, что мы живы. Многие тысячи лет это наша традиция.
Потому что, видите ли, это чувство, что мы живы, не так легко испытать. Несмотря на то что жизнь — это вещь, которая, кажется, имеет некую форму и вес, это не более чем иллюзия. Наше ощущение жизни не имеет реальных границ, не привязано ни к чему. Так что мы, японцы, говорим, что наша жизнь иногда кажется нереальной, как сон.
Смерть — это определенность: все мы — смертники. Жизнь постоянно меняется, как дуновение ветра в воздухе, или волна в море, или даже мысль в сознании. Потому совершить самоубийство — это все равно, что нащупать границу жизни. Самоубийство останавливает жизнь во времени, так что мы можем определить ее форму и прочувствовать ее реальность, пусть и на мгновение. Это попытка вычленить нечто настоящее и ощутимое из потока жизни, который постоянно меняется.
В наше время современных технологий мы иногда слышим, как люди жалуются, будто ничто более не кажется реальным. Все в современном мире — это пластик, или цифры, или виртуальная реальность. Но я скажу — жизнь всегда была такой! Даже Платон доказывал, что вещи в этой жизни — только тени форм. Это я и имею в виду, когда говорю об изменчивости и чувстве нереальности жизни.
Может быть, Вы захотите спросить меня, как именно самоубийство делает жизнь реальной?
Что ж — разрушая иллюзии. Разрушая пиксели и обнажая кровь. Входя в пещеру рассудка и вступая в огонь. Заставляя тени истекать кровью. Жизнь во всей полноте можно ощутить, лишившись ее.
Самоубийство — это Единственная Аутентичная Вещь.
Самоубийство — это Смысл жизни.
Самоубийство — это Последнее Слово, которое осталось за мной.
Самоубийство — это Время, остановленное навсегда.
Но конечно же, все это тоже иллюзия! Самоубийство — это часть жизни, соответственно — часть иллюзии.
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
Кот вечно был занят нехорошим — потрошил белок посреди кухни, аккуратно раскладывая крошечные блестящие внутренности, кишки и почки, прямо перед дверью спальни, так, чтобы Рут могла наступить на них посреди ночи, направляясь босиком в туалет.
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
мы доказали прописную истину: не суди книгу по обложке
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
Я спокойно могу представить мир без себя, потому что во мне нет ничего такого, но сама мысль о мире без старой Дзико невыносима. Она совершенно уникальная и особенная, как галапагосская черепаха или какое еще живое ископаемое, последний представитель вида, ковыляющий по иссохшей земле.
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
Из всех способов покончить с собой курение - самый глупый и самый дорогостоящий.
Рут Озеки — американка японского происхождения, специалист по классической японской литературе, флористка, увлеченная театром и кинематографом. В 2010 году она была удостоена сана буддийского священника. Озеки ведет активную общественную деятельность в университетских кампусах и живет между Бруклином и Кортес-Айлендом в Британской Колумбии, где она пишет, вяжет носки и выращивает уток вместе со своим мужем Оливером. «Моя рыба будет жить» — это роман, полный тонкой иронии, глубокого понимания...
- Если бы у меня был сын, я бы, наверно, не пустил его на войну. Даже на такую, как тогда, когда у нас не было выбора. Я не уверен, что от человека можно это требовать.
- Что?
- Убивать.
Летом 1954 года судебные приставы Тедди Дэниелс и Чак Ауле приезжают в больницу для невменяемых преступников «Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается ураган, отрезавший остров от внешнего мира. Постепенно Тедди начинает понимать, что в «Эшклифе» все не так, как может показаться на первый взгляд…
Будущее - это товар, который откладывается до лучших времен. А я плачу наличными
Летом 1954 года судебные приставы Тедди Дэниелс и Чак Ауле приезжают в больницу для невменяемых преступников «Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается ураган, отрезавший остров от внешнего мира. Постепенно Тедди начинает понимать, что в «Эшклифе» все не так, как может показаться на первый взгляд…
Терпение и воздержанность - первые жертвы прогресса.
Летом 1954 года судебные приставы Тедди Дэниелс и Чак Ауле приезжают в больницу для невменяемых преступников «Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается ураган, отрезавший остров от внешнего мира. Постепенно Тедди начинает понимать, что в «Эшклифе» все не так, как может показаться на первый взгляд…
- А-а. – Коули поднял вверх указательный палец. – Вот она, пугающая красота параноидального мышления настоящего шизофреника. Если ты веришь в то, что ты единственный знаешь правду, то из этого следует, что все прочие – лгуны. А если они лгуны…
- То любая правда в их устах становится ложью, - закончил за него Чак.
Летом 1954 года судебные приставы Тедди Дэниелс и Чак Ауле приезжают в больницу для невменяемых преступников «Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается ураган, отрезавший остров от внешнего мира. Постепенно Тедди начинает понимать, что в «Эшклифе» все не так, как может показаться на первый взгляд…