- А убийца-то? Кого мы хоть ищем?
- Бездушного, жестокого манипулятора.
- Надеюсь, у моей бывшей твердое алиби.
Конец XX века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает человека. Делает его слабым. Ранимым. Кому, как не Фреру, это знать! Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От ударов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира.
Вот тогда страдание оборачивается болезнью. Обретает нечто вроде собственной жизни. Со своими ритмами и колебаниями. Эта болезнь пробуждается без предупреждения, но, что самое ужасное, она подпитывает сама себя. Множатся приступы, и уже невозможно установить их связь с настоящим окружающего мира. Но даже если эта связь существует, она загнана так глубоко и так надежно спрятана, что никто, даже самый опытный психиатр, не в состоянии вытащить ее наружу.
Работа - вот последняя надежда всех потерпевших крушение в личной жизни.
Но даже захоти он проникнуть в бордоское общество, это ему не удалось бы. Он страдал непростительным недостатком — не пил вина. В Аквитании это равнозначно тому, как если бы он был слепым, глухим или паралитиком. Никто ни в чем его не упрекал, но всеобщее молчание было красноречивее любых слов. Нет вина — нет друзей. В Бордо это закон.
“Знаешь, солнце, оно может быть злым. Сжигает все вокруг”
Тот, кто умеет побеждать врага, не вступает с ним в схватку.
Страдание приходит не извне, оно рождается внутри.
Полицейские любят пугать народ. Иначе жизнь теряет для них смысл.
Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отвлечься от своей…
Всё это было бы смешно… Два психа с амнезией встречаются и не узнают друг друга…