Нам следует выбирать то, что мы хотим сохранить , а не то, от чего мы хотим избавиться .
Ночью, когда с этим днём уже всё понятно и кончено, можно было лежать в свободной невесомости ещё восемь часов и краешком надежды думать себе, что завтра будет получше.
— Это не я, — сразу и честно ответила Катя.
— А кто, Пушкин? — спросила мама с такой интонацией, которая означала, что у неё не осталось сил на то, чтобы ругаться.
Пушкина Катя ненавидела сегодня почти так же, как Сомова.
Телевизор стрелял и диктовал папе новости.
""Мать одиночка", - это произнёс один лысеющий выросший из вожатых, когда увидел Ольгу Митиевну с дочкой в столовой. Катя не поняла, что именно это значило для лысеющего - хорошо или плохо, но для себя решила, что это отлично - так как это означало, что у Ольги Митиевны нет мужа, а у Саломеи - отца. Значит дома тихо, чисто не страшно и компьютер без пароля. Телевизора, как удивила всех на первом занятии, у них не было. Это означало, что без папиной зарплаты Ольга Митиевна с Саломеей совсем бедные, но свобода, решила Катя, важнее."
Интерес и надежду можно выдрать из книг.
Катя однажды пыталась объяснить Ларе, что не может находиться в многочеловеческих пространствах: сразу сбегают силы, роняются мысли, а в голове больно стучит. Лара сказала, что Катя, наверное, не человек, потому что люди созданы для того, чтобы существовать вместе. Катя решила об этом не думать...
— Не придумывай! — так мама всегда отвечала, когда Катя ей на что-то жаловалась.
Расчёсывание — это как убивание. Каждый раз, когда гребень тащился по Катиным волосам, ей казалось, что кожа на голове сейчас повыдернется пучками. От расчёсывания и тугой косы болела башка. Катя иногда думала рассказать об этом, но мама повторяла, что длинные волосы — очень женственное украшение.
Невыросшая видела теперь, какие они — настоящие вязаные варежки: мудрые, прекрасные, с ровненькими рядами, но не машинными, а ручными, и совсем молодые и новые на вид, но древние, почти тысячелетние по своей красоте и силе — в общем, бессмертные.