– Мы все совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Но смысл имеет только то, что впереди.
– Ну хоть одна спокойная смерть, – заметила я.– Вы так думаете? О, нет: пока леди Каролина падала вниз, она истошно кричала и хваталась руками за воздух.Мы все немного помолчали, глядя, как ветерок гонит рябь по поверхности холодной воды в озере. Затем Джордж прокашлялся и сказал:– Э-э… Прелестный розарий.– Да… Разбит на том самом месте, где упала леди Каролина.– И красивое озеро…– В этом озере утонул сэр Джон Кери. Пошел как-то ночью купаться. Рассказывают, что он благополучно доплыл до середины, а затем камнем пошел ко дну – такими тяжелыми оказались воспоминания, которые нахлынули на него в эту минуту.
"Перестань горевать о прошлом. Прошлое - удел призраков. Мы все совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Но смысл имеет только то, что впереди."
Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума. Ярость моя происходит из того, что я вспомнил, как сам был клоуном.
А ведь я почти забыл.
Совсем недавно я узнал, что люди смеялись надо мной... А теперь сам присоединился к их веселому хору. И от этого больнее всего.
Люди приходят с сетями вылавливать картофель из реки, но охрана гонит их прочь; они приезжают в дребезжащих автомобилях за выброшенными апельсинами, но керосин уже сделал свое дело. И они стоят в оцепенении и смотрят на проплывающий мимо картофель, слышат визг свиней, которых режут и засыпают известью в канавах, смотрят на апельсинные горы, по которым съезжают вниз оползни зловонной жижи; и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев. В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева – тяжелые гроздья, и дозревать им теперь уже недолго.
Даже если я буду убежден, что вы величайший живописец в мире. Если человека могут убить голод и страдания, значит, он не заслуживает спасения. Только тем художникам место на земле, которых не может погубить ни бог, ни дьявол, пока они не сделали всего того, что должны сделать.
Тому, кто хочет действовать, нечего бояться неудачи.
Он чувствовал себя настолько нормальным, что не мог писать.
— Вы неврастеник, Винсент, — говорил ему доктор Рей. — Нормальным вы никогда и не были… И, знаете, нет художника, который был бы нормален: тот, кто нормален, не может быть художником. Нормальные люди произведений искусства не создают. Они едят, спят, исполняют обычную, повседневную работу и умирают. У вас гипертрофированная чувствительность к жизни и природе; вот почему вы способны быть их толкователем для остальных людей. Но если вы не будете беречь себя, эта гипертрофия чувствительности вас погубит. В конце концов она достигает такого напряжения, что влечет за собой смерть.
- Ни в чем нельзя быть уверенным твердо, Винсент, - сказал Мендес. - Можно лишь найти в себе мужество и силы делать то, что вы считаете правильным. Может статься, что вы и ошибались, но по крайней мере вы сделали, что хотели, а это самое главное.
Отец Милле был прав. «Я скорее предпочел бы вовсе ничего не делать, чем выразить себя слабо»