Для человека метеоритный дождь ничего не значит, но вот остальные жители Мунсайда уловили послание. Наследника Лавстейнов вернули домой.
«Порази чудовищ, Надя. Ты уже очаровала худшего из них, так что с остальными будет легче».
Несмотря на всю ложь, заговоры и нависшую опасность, которой он подверг их дрянной план, она поняла, что обладала властью над ним. Глава ордена чудовищ мог быть уничтожен прикосновением ее губ.
Когда-то жил юноша, которого растерзали на куски и собрали воедино уже чудовищем. Когда-то жил юноша, который хватался за остатки прошлого, которое утекало сквозь пальцы. Когда-то жил юноша, который уничтожил то немногое, что от него осталось, посчитав, что этого недостаточно.
Но юноша исчез. А чудовище поглотило сердце, бившееся в его груди.
Если вам приходится уговаривать человека любить вас, это не любовь. Если вам приходится выпрашивать уважение, вас никогда не будут уважать. Если вы вынуждены доказывать, что вам можно доверять, настоящего доверия нет и не будет.
Один мой друг вот так охарактеризовал воспитание детей: «Нужно просто ходить лет двадцать за ребенком по пятам и следить за тем, чтобы он случайно не убился, — не поверишь, сколько у него будет шансов это сделать».
СССР стал, как ни удивительно, первой страной, запретившей лоботомию. Советы объявили, что процедура «противоречит принципам гуманизма» и «превращает психически больного человека в идиота». Тут и остальной мир наконец очухался: уж если Иосиф Сталин рассказывает вам об этике и человеколюбии, то, наверное, дела совсем плохи.
Истории из нашего прошлого определяют наше настоящее. Истории о будущем определяют наши надежды. А способность принять эти истории и воплотить их в жизнь, сделать их своей реальностью – это то, что придает жизни смысл.
Самые ценные и важные вещи в жизни по определению не подлежат продаже. И если вы попытаетесь их выторговать, вы их тут же уничтожите. Нельзя заключить договор на счастье - это невозможно.
"... сейчас мы как культура столь отчаянно нуждаемся в герое: не потому, что нам так уж плохо живется, а потому, что мы утратили это отчетливое «зачем», которое указывало путь предыдущим поколениям."