Те, кто в камерах смертников, – не всегда самые опасные.
Он сказал: в каждой жизни тебе дается шанс, в жизни каждого человека есть шанс прожить свой век, не привлекая нежелательного внимания.
Сделал Сотацу что-то или не сделал – это же не главное и главным никогда не было.
— Бери все, что мир тебе задолжал, – говорил Гордыня. – У мира дерьмовая память. Он никогда не возвращает долги, так что приходится отбирать их силой.
— Северин не считает меня симпатичным, – заныл Энрике.
— Северин, скажи ему, что он симпатичный! – потребовала Лайла.
Северин скрестил руки на груди.
— Зофья, скажи ему, что он симпатичный.
Зофья даже не подняла глаз от своей чашки чая.
— Я предпочту воздержаться, но если мы будем отталкиваться от объективной точки зрения, то, согласно принципам золотого сечения, также известного как «фи», которое равняется 1.618, твое лицо можно считать математически привлекательным.
— Я просто в восторге, – пробурчал Энрике.
На самом деле она почти никогда не приходила вовремя. Пунктуальность предполагала излишнее рвение и нетерпеливость, а это, как известно, - качества, присущие крестьянам.
Влюбленность - это что-то вроде двоюродного брата любви, сомнительного типчика, который вечно просит денег взаймы и никак не может найти нормальную работу.
Камбоджа, знаете ли, это вам не на пляже валяться. Скажу больше: даже если вы действительно валяетесь на пляже в Камбодже, это вам не на пляже валяться.
А ведь это и есть близость: когда люди рассказывают друг другу истории в ночной темноте.
Шопенгауэр считает, что в любовных отношениях люди напоминают дикобразов, оставшихся без укрытия в зимнюю ночь. Чтобы не замерзнуть, они собираются в кучки. Но как только подбираются достаточно близко, чтобы согреть друг друга, иглы начинают колоться. Инстинктивно, чтобы избавиться от боли и раздражения, которые приносит излишняя близость, дикобразы расходятся. Но стоит им разойтись, как они снова замерзают. Холод заставляет их снова стремиться друг к другу, но лишь до того момента, как они не начинают колоть друг друга иголками. И тогда они снова разбегаются. И сбегаются. И так до бесконечности.