Мои цитаты из книг
Были характеристики от председателя дачного кооператива, где семейство Шипиловых имело дом, из спортивной секции, в которой Шипилов занимался водным поло, будучи учеником начальной школы, из общества служебного собаководства, куда семь лет назад Шипилов водил на занятия своего пса… Пожалуй, в этом полном собрании характеристик не хватало только восторженных отзывов акушерки, которая принимала младенца Шипилова в роддоме. Но и без отзывов акушерки картина вырисовывалась совершенно идиллическая.
Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о...
— Это копия фрески из одного индийского храма, — объяснила она. — Здесь изображено зачатие Махавиры. Первый случай суррогатного материнства. Знаете, когда это произошло?
Люда не знала.
— Почти три тысячи лет назад, — с гордостью заявила М.А. Сергеева, как будто зачатие Махавиры было ее личной заслугой. — По легенде, великий герой Махавира случайно был зачат в чреве женщины низкого сословия. Царь богов Индра повелел перенести плод женщине, достойной родить Великого Героя. На фреске изображены две полулежащие женщины: одна из них — Девананда, жена священника, в чреве которой был зачат Махавира, другая — королева Тришала, которой он был пересажен. Перенос эмбриона был осуществлен божеством с оленьей головой, Харинегамешином, вон он, в центре композиции. Как гласит легенда, плод был взят сквозь матку и пересажен в чрево другой женщины с величайшим искусством.
Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о...
Ты слишком часто умираешь по пустякам, дорогая
Николас Эден поклялся никогда не жениться, поскольку был внебрачным сыном лорда и не хотел, чтобы позорная тайна рождения бросила тень на его жену. Однако неожиданно в его жизни появилась прекрасная юная аристократка, которая смогла пренебречь общественным мнением ради любви к нему.
Иду я теперь и повторяю про себя святые словеса отца Памфила, игумена Елизаровой пустыни: «Егда бо придет самый праздник Рождества Предтечева, когда во святую сию нощь мало не весь град возметется и в селях возбесятся в бубны и в сопели, и гудением струнным, и всякими неподобными играми сатанинскими, плесканием и плясанием, женам же и девам главами кивание, хребтами вихляние, ногами скакание и топтание... ту же есть мужам и отрокам великое падение, ту же есть на женское и девичье шатание блудное им воззрение, такоже есть и женам мужатым осквернение, и девам растление...»
Историческая беллетристика Даниила Лукича Мордовцева, написавшего десятки романов и повестей, была одной из самых читаемых в России XIX века. Не потерян интерес к ней и в наше время. В произведениях, составляющих настоящий сборник, отражено отношение автора к той трагедии, которая совершалась в отечественной истории начиная с XV века, в период объединения российских земель вокруг Москвы. Он ярко показывает, как власти предержащие, чтобы увеличить свои привилегии и удовлетворить личные амбиции,...
Недавняя перепись населения установила, что основной профессией каждого второго живого щедровца является колдовство. Каждый четвертый щедровец заявил, что не является человеком с точки зрения биологического вида. А каждый десятый проставил в опросном листе дату своей смерти и написал заявление об освобождении от уплаты налогов по факту физиологической кончины.
Посетите славный город Щедрый! Здешний мэр — колдун, учителя — хиромантки, врачи — вампиры, милиционеры — зомби, продавцы в магазинах — ведьмы и некроманты, а сантехники и инженеры — оборотни… Но вы не пугайтесь, ведь в Щедром есть и обычные люди. Правда, жизнь устраивает им самые необычные испытания. Из этих испытаний нужно выйти с честью, не озлобившись на весь мир и не возомнив себя непогрешимыми. И это получится, если в душе будет вера…
Это не говоря уже об успехах экологического движения! Ведь не кто иной, как Изяслав Радомирович, лично создал из местных травниц-чародеек городской эквивалент «Гринписа», и чародейки не посрамили возложенных на них чаяний: ворожили над созданием эргономичных водоочистных сооружений, решали проблему оккультной фитотерапии, проводили с детьми «зелёные» уроки под девизом «Полюби природу, мать твою!».
Посетите славный город Щедрый! Здешний мэр — колдун, учителя — хиромантки, врачи — вампиры, милиционеры — зомби, продавцы в магазинах — ведьмы и некроманты, а сантехники и инженеры — оборотни… Но вы не пугайтесь, ведь в Щедром есть и обычные люди. Правда, жизнь устраивает им самые необычные испытания. Из этих испытаний нужно выйти с честью, не озлобившись на весь мир и не возомнив себя непогрешимыми. И это получится, если в душе будет вера…
Наверное, мы все так устроены: ограничиваемся намеками, позволяем додумывать за нас…
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим? Сначала день удлинится на несколько минут, потом рассвет запоздает, и вот уже в новостях объявляют, что планета вращается все медленнее, — и сделать с этим ничего нельзя… Что случится с птицами в небе, с китами в океане, с космонавтами, застрявшими на орбите, — и с обычной одиннадцатилетней девочкой, которая страдает от одиночества, мечтает о любви, разглядывает в телескоп...
"Искусство процветает в смутные времена."
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим? Сначала день удлинится на несколько минут, потом рассвет запоздает, и вот уже в новостях объявляют, что планета вращается все медленнее, — и сделать с этим ничего нельзя… Что случится с птицами в небе, с китами в океане, с космонавтами, застрявшими на орбите, — и с обычной одиннадцатилетней девочкой, которая страдает от одиночества, мечтает о любви, разглядывает в телескоп...
Парадокс заключается в том, что иногда правы обе стороны.
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим? Сначала день удлинится на несколько минут, потом рассвет запоздает, и вот уже в новостях объявляют, что планета вращается все медленнее, — и сделать с этим ничего нельзя… Что случится с птицами в небе, с китами в океане, с космонавтами, застрявшими на орбите, — и с обычной одиннадцатилетней девочкой, которая страдает от одиночества, мечтает о любви, разглядывает в телескоп...
Наверное, каждая уходящая эпоха рано или поздно превращается в легенду.
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим? Сначала день удлинится на несколько минут, потом рассвет запоздает, и вот уже в новостях объявляют, что планета вращается все медленнее, — и сделать с этим ничего нельзя… Что случится с птицами в небе, с китами в океане, с космонавтами, застрявшими на орбите, — и с обычной одиннадцатилетней девочкой, которая страдает от одиночества, мечтает о любви, разглядывает в телескоп...