В конце концов, смерть - всего лишь один удар молнии; слова - речной поток, ведущий в неизвестность. Молния всегда знает, когда обрушиться с неба. Не стоит её торопить.
А ярость - не лучший союзник опытного воина, зато вернейший враг молодого.
Никого мы не любим горячее, чем свои отражения и отражения своих ошибок. Людей иных нам любить очень трудно.
Брак — не только обязанность. По крайней мере, хороший брак. Это нежность. И страсть, что бы ни говорили о ее греховности. Это поддержка, верность и… понимание, что в чужой душе всегда останутся неведомые тебе грани. Много граней, и некоторые острее стекла.
Шаманы бледнолицых облекают боль, любовь и надежду в слова, а потом в страницы. Словесная плоть не знает смерти; вечная, она восстает лишь тогда, когда нужна, чтобы врасти прямо в твое сердце. Такова суть книг: души, неотделимые от тел, тела, вмещающие сотни душ, и глубокие, цепкие корни.
Жизнь не жалует тех, кто с ней торгуется, она принимает их подачки, припася камень за пазухой, а из тех, кто сказал «А», она вытягивает «Б» всем, что ей под руку попадется, - и каленым железом, и испанским сапогом.
Не отстают и отцы, все эти стратеги гаражных склок, генералы пластиковых окон и солдаты армии бездарного ремонта. Они, правда, редко когда питают надежды на карьерный рывок дочери, их больше волнует, не даст ли она кому-нибудь не тому. «Не тот» в понимании отцов — это любой мужчина, преуспевший в жизни больше, чем они сами.
Так уж устроено доброе сердце, что самую острую, почти непереносимую боль ему причиняет не близость смерти, а страдания другого существа - страдания, в которых это сердце считает себя повинным.
Науку лжи необходимо освоить прежде всех наук, чтобы, погружаясь в беспросветную скуку, сохранить на губах заинтересованную улыбку.
Науку лжи необходимо освоить прежде всех наук, чтобы, погружаясь в беспросветную скуку, сохранять на губах заинтересованную улыбку.