Мои цитаты из книг
— Значит у нас нет выбора? — Мы достаточно свободны, чтобы повертеться на крючке.
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
Отсутствие логики - это моя привилегия.
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
— Но ведь они видят, что у нас огромные города. Что мы знаем звездные перелеты. Разве это не доказательство нашего разума?
— Бобры строят плотины, — заметил Раулинс, — но ведь мы не заключаем договоров с бобрами. Мы не выплачиваем им компенсации, когда присваиваем себе их территории. Мы считаем, что по определенным соображениям чувства бобров можно не принимать в счет.
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
Я утверждаю, что залогом человеческого счастья служит плотность черепной коробки. Если бы люди обладали хоть зачатками телепатических способностей, хотя бы той смутной силой, умением обходиться без слов, какими располагаю я, то они попросту не смогли бы находиться в обществе друг друга. Существование человеческого коллектива сделалось бы невозможным. А гидряне могут взаимно воспринимать мысли друг друга, и, по-видимому, это доставляет им удовольствие. Но мы так не можем. И именно потому я заявляю тебе, что человек — это скорее всего наиболее достойное удивления животное во всей Вселенной, неспособное даже переносить запах своих ближних… Душа не желает знать душу…
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
Я утверждаю, что счастье для человечества - герметичность человеческого черепа, не пропускающего его чувства наружу. Если бы у нас было хоть немного телепатических способностей, то эта мутная сила - выражать свои чувства без слов - развалила бы цивилизацию. Мы не смогли бы вытерпеть друг друга. Существование человеческого общества стало бы невозможным. И, собственно, поэтому я говорю тебе, что человек - наиболее достойная презрения тварь во всей Вселенной, не способная даже перенести запах собственного рода, где душа не хочет знать душу.
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
Видишь ли, я разносчик заразы, и имя этой заразы - правда. Я утверждаю, что залогом человеческого счастья служит плотность черепной коробки. Если бы люди обладали хоть зачатками телепатических способностей, хотя бы той смутной силой, умением обходиться без слов, какими располагаю я, то они попросту не смогли бы находиться в обществе друг друга. Существование человеческого коллектива сделалось бы невозможным.
Роберта Силверберга (р. 1935) совершенно справедливо ставят в один ряд с такими «столпами» современной фантастики, как Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Роберт Шекли, Генри Каттнер. Силверберг – это литература высочайшего класса, в его книгах наряду со сложной и необычной фабулой детально выписана психология героев.
Вечная тема в фантастике: люди и чужаки, земляне и инопланетяне. Кто они для нас и кто мы для них?
Он был теперь где то не здесь, в сгущающихся сумерках, а в роще диких яблонь или в старом домашнем саду. И я обнаружил, что знаю о нем гораздо больше того, что он мне рассказывал. Например, откуда это знание, что он был не биологическим, а странным сочетанием молекулярной и электронной жизни, которое я все равно не мог себе представить? Пожалуй, думал я, инженер электронщик мог бы понять, хотя и не во всей полноте. Знал я также и то, что он думает о времени не как о части пространственно временного континуума, но как о клее, который скрепляет мироздание, как о независимом факторе, который может быть объяснен определенными уравнениями, которые я не мог их ни узнать, ни придать им какой нибудь смысл (так как никакие уравнения не имеют для меня никакого смысла), и что он может регулироваться и управляться тем, кто понимает эти уравнения. И было знание, что хоть он и говорил о своем бессмертии, в нем все еще держалась вера и надежда на послежизнь, которая казалась мне чрезвычайно странной идеей, так как у бессмертного не должно быть нужды в такой вере и надежде.
Попытки постичь непознаваемое иногда приводят к самым неожиданным открытиям. Но до каких пределов простирается право исследователя на вмешательство в прошлое? Что важнее – знание или вера? Этот вопрос волновал человечество во все времена. Оказывается, ответ на него не в силах дать не только жители Земли, но и обитатели других планет.
Не задавая вопросов, не спрашивая, как это может быть, я двинулся с ним сквозь этот фантастический город свежей лесистой планеты, с изумлением глядя на все, что окружало меня, наполненный удивлением не только относительно того, что я видел, но и поражаясь тому, что я был там вообще. И я пошел с ним также и по другим планетам, ловя лишь отблески их, впитывая главным образом виды разных мест, какими они были в прошедшие века. Я стоял перед красотами, которые сжимали мне сердце, вглядывался в страдания, которые повергли мою душу в печаль, тревожился о несчастьях, как собака, беспокоящаяся о старой кости, неистово цепляясь за науки и культуры, которые были вне пределов моих способностей понимать.
Попытки постичь непознаваемое иногда приводят к самым неожиданным открытиям. Но до каких пределов простирается право исследователя на вмешательство в прошлое? Что важнее – знание или вера? Этот вопрос волновал человечество во все времена. Оказывается, ответ на него не в силах дать не только жители Земли, но и обитатели других планет.
После завтрака мы упаковали ленч, взяли два семимиллиметровых ружья и кое какую снасть для ловли рыбы, сложили все в корзину и отправились на разведку. Мы с Райлой на переднем сидении, Хайрам с Боусером – на заднем. В нескольких милях ниже по реке мы набрели на стадо мастодонтов, примерно с дюжину голов, и объехали его. Они подняли головы, поглядели на нас, хлопая ушами, нюхая воздух хоботами, поднятыми вверх, но не сделали движения в нашу сторону. В полдень мы остановились у реки, и я начал рыбачить. Не более чем через пять минут я вернулся с тремя приличных размеров форелями, которых и приготовили на костре из плавника. Пока мы ели, с полдюжины волков протрусили мимо, поднялись на обрывистый холм у реки и смотрели на нас. Они показались мне крупнее обычного волка, и я стал размышлять, могут ли они быть теми самыми ужасными волками. Потом мы спугнули оленей, которые не бежали от нас, а на каменистом склоне холма мы заметили кошку. Она была похожа на пуму и вовсе не была саблезубым тигром.
Домой мы вернулись перед закатом, усталые и счастливые. Это был самый лучший отдых, какой я когда либо имел.
Попытки постичь непознаваемое иногда приводят к самым неожиданным открытиям. Но до каких пределов простирается право исследователя на вмешательство в прошлое? Что важнее – знание или вера? Этот вопрос волновал человечество во все времена. Оказывается, ответ на него не в силах дать не только жители Земли, но и обитатели других планет.
Да о таком убежище мечтает каждый – хижина у озера, горная охотничья сторожка… Да здесь даже лучше. Воздух просто пропитан свободой. Здесь нет никого. Понимаешь? Абсолютно никого. Первые люди, которые достигнут Северной Америки, еще тысячу веков не пересекут Азию. Люди в мире уже есть, но не на этом континенте. Здесь ты настолько один, насколько можно вообразить.
Попытки постичь непознаваемое иногда приводят к самым неожиданным открытиям. Но до каких пределов простирается право исследователя на вмешательство в прошлое? Что важнее – знание или вера? Этот вопрос волновал человечество во все времена. Оказывается, ответ на него не в силах дать не только жители Земли, но и обитатели других планет.