admin

Россия будет иметь великое будущее, а народ её велик и сам по себе.. Вы, русские, -добавил он,- очень медленно запрягаете, но удивительно быстро скачете!"Битва железных канцлеров"

Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Валентин Пикуль

«Пером и шпагой». Одно из самых значительных произведений в творческом наследии В.Пикуля. Роман, который был признан классикой отечественной исторической прозы. Один из интереснейших и неоднозначнейших моментов российской истории XVIII в. — участие России в Семилетней войне — обращается под гениальным пером Пикуля в сложную, многогранную и бесконечно увлекательную мозаику придворных и политических интриг, стратегических находок и прежде всего — шпионажа и «секретной дипломатии». «Битва...

– Пробуй, – дядя Сарын вздохнул во второй раз. – Мало ли? Тут хоть совой по пню, хоть пнём по сове… Не Нюргуна же посылать?

Я — звезда; всякий человек — звезда. Нет, лучше костер, про звезды я слишком мало знаю. В сердцевине костра жарче всего, рядом с костром тепло, мазни ладонью по языку огня, и станет горячо. Если ты звезда — хорошо, костер! — разумно ли требовать постоянства? Равномерности? Время горит во мне, здесь так, там — иначе, но все равно во мне, все равно горит. Поэтому я младенец, юноша, мужчина, кто-то еще. Чему удивляться? Оглянитесь! — здесь весна, а там лето, и зиме тоже нашлось место.Так устроен мир. Что, не поняли?Он терпеть не мог объясняться словами. В слова вмещалось мало смысла. Если слова — те же звезды, а смысл — время, то в словах оно выгорало слишком быстро, оставляя после себя золу и пепел. Действие, присутствие, молчание, поступок — они были гораздо содержательней. Жаль, не все понимали такую речь.

Жизнь в Нижнем мире — ветры, грызущие утес. Щербинка за щербинкой, впадинка за впадинкой. Отваливается камешек, на его месте нарастает короста лишайника. Ты и опомниться не успеваешь, как изменения, поначалу — ерунда, пустяки, плюнуть и растереть, в конце концов настигают тебя, окружают голодной волчьей стаей и валят на землю. С земли ты встаешь чудовищем и больше не интересуешься тем, как ты выглядишь. Почему? Ну хотя бы потому, что никто не считает себя чудовищем, а значит, чудовищами тебе кажутся все остальные.

С земли ты встаешь чудовищем и больше не интересуешься тем, как ты выглядишь. Почему? Ну хотя бы потому, что никто не считает себя чудовищем, а значит, чудовищами тебе кажутся все остальные.

Почему папа много пьёт? Он хочет забыть, хочет и не может. Забыть, исправить - или хотя бы умереть... Каждый платит за совершённую подлость, и каждый платит по-своему.

-Ты не против, Юрюнчик?
В детстве я на Юрюнчика ежом щетинился. Я ведь кто? Юрюн Уолан, человек-мужчина! Взрослый! Оказывается, надо было уйти из дома, помотаться лисьим хвостом от Бездны Смерти до Восьмых небес, послужить нянькой старшему брату, чтобы выяснить, как же мне этого Юрюнчика не хватало. Мамы не хватало. Её улыбки. Слабой руки на своём запястье. Мягкого света...

- Дети, - вздыхает папа. - Как узнать, что они выросли?
- Как? - спрашиваю я.
- Пока дети маленькие, ты носишь их на руках. Сели на шею, значит, взрослые.

-Тебя я боюсь.
-Почему?
-Я никогда не знаю, что ты сделаешь в следующий момент. И в детстве не знала, и сейчас. Всё хорошо, но вдруг ты берёшь и всё ломаешь. Или всё плохо, а ты раз, и всё чинишь. И говоришь: "А что? Обычное дело..." А знаешь, что хуже всего?
-Что?
-Я не понимаю, как лучше: когда сломали или когда починили...

Когда плохо, ищешь помощи в давних привычках, даже если это привычки скорбных лет.