О любви я знал одно: всегда любит кто-то один.
Иными словами, волка не обманешь. Но человек на все сто уверен, что может обвести вокруг пальца себе подобного.
Что бы там ни говорили о мафиии, но она работает потому, что каждый выполняет отведенную ему роль. Все делают то, что должно, но благо организации. Они с готовностью умрут друг за друга. Знаете еще одну причину, по которой волчья стая напоминает мафию? Для обеих организаций нет ничего дроже семьи.
Можно убежать от другого за двадцать тысяч километров. Можно поклясться никогда не произносить его имя. Можно радикальным образом удалить другого из своей жизни. Но все равно он неотступно будет следовать за тобой.
Когда все хорошо, я почему-то боюсь, что это ненадолго.
Знаете, за что я люблю фотографии? Они являются доказательством того, что однажды — пусть и на долю секунды! — все было идеально.
Чувствую себя Гулливером в стране лилипутов - слишком большим для собственных воспоминаний.
Я знаю, конечно, почему он в свою комнату не хочет. У них квадратных метров мало, а семья большая - он, жена, трое малышей и старенькая бабуля. У нас с отцом большая комната, а мы только вдвоем. Мне Щипачеву неловко в глаза смотреть, ведь мы в такой роскоши живем.
В нашей коммуналке живут сорок восемь честных советских граждан. На всех - одна кухня и одна уборная. Здесь все равны, одна большая счастливая семья, секретов - ни у кого. Все знают, кто когда встаёт, кто что есть и кто что сказал у себя в комнате. Перегородки тонкие, а иногда даже до потолка не доходят. А в одной комнате сразу две семьи живут. Они там очень умно придумали - разделили комнату полками, а на них, чтобы друг на друга не смотреть, книжки толстые про Сталина поставили.
— Главное, Сашка, вступить в пионеры, — шепчет он торопливо, — это важнее, чем иметь отца. Понял?