В XX веке массы восстали против эксплуатации и стремились конвертировать свою экономическую роль в политическую силу. Теперь массы бояться стать ненужными и спешат, пока не поздно, использовать оставшиеся у них политические рычаги.
Разговоры о технологии и идеологии могут показаться абстрактными и далекими от жизни, но более чем реальная перспектива массовой безработицы не оставляет равнодушным никого.
Противостоять ненужности намного труднее, чем бороться против эксплуатации.
Паника - это форма высокомерия. Её порождает гордыня, когда человек уверен, что точно знает, куда движется: вниз. Удивлению свойственна большая скромность, а значит, и большая проницательность. Если вам хочется выскочить на улицу с криком о грядущем апокалипсисе, попробуйте сказать себе: «Ничего подобного. На самом деле я просто не понимаю, что приходит в мире».
если вы мечтаете об обществе, в котором правит истина, а не мифы, вам не стоит ждать слишком многого от Homo sapiens . Лучше попытать счастья с шимпанзе.
В современном мире сохранилась религиозная и национальная идентичность. Но когда речь идет о практических вещах - создать государство, экономику, построить больницу, сделать бомбу, - выясняется, что почти все люди принадлежат к одной цивилизации.
Мы свободны следовать своим желаниям или подавлять их — однако мы не свободны пожелать того, а не этого
Да, страшно. Особенно ночами. Сверху постоянно доносятся какие-то странные звуки, миссис Эртон не отвечает ни на один из задаваемых ей вопросов, а Дженкинс вообще напоминает ожившую мумию. Мне кажется, — несколько побледнев, она понизила голос до шепота, — здесь присутствует… магия.
Знала бы она, насколько верны ее предположения!
– Только не говори, что ты и есть Оэльрио, дочь советника Сатема Ллорга Ярранта?
– Не буду. Ты уже сам сказал, – усмехнулась в ответ.
Этот парень все больше располагал к себе, несмотря на показную резкость.
– Ого! Так ты же легенда! – Тилья восторженно округлила глаза.
– Я?! – пришла моя очередь удивляться.
– В обществе то и дело возникают споры на тему существуешь ты или нет? А уж сколько невероятных историй и домыслов о твоей жизни ходит, не счесть!
– Теперь-то вы сможете выиграть кругленькую сумму, – хохотнула я. – Чур мои пятьдесят процентов.
– Тридцать! – не растерялся Сандр, деловито подскакивая ко мне.
– Сорок пять!
– Сорок и моя безвозмездная помощь на случай доброй заварушки.
Я остановилась, демонстративно рассматривая его персону. Парень подыграл. Выпятив грудь колесом и напрягая бицепсы, заговорщически пошевелил бровями. С серьезной миной потыкала пальцами в предложенный товар и, под заливистый смех его сестры, кивнула:
– По рукам!
Скрепив договор крепким рукопожатием, двинули дальше.
– Понимаешь, – продолжила прерванный разговор Тилья, – тебя с детства никто не видел и не знает в лицо.
– Начинаю думать, что это скорее плюс.
Отчего-то моя ирония развеселила Сандра, и он раскатисто загоготал, заразив своим весельем и нас.
– Тили-ли, ты представляешь, какая на нас сейчас ответственность! – радостно воскликнул парень. – Это же дело чести – спасти невинную душу и уберечь от тлетворного влияния таких, как сиятельная рожа! – он подскочил ко мне и приобнял за плечи. – Держись нас, малышка, и всё будет хорошо.
– Кассандра, не пугай девушку! – воскликнула Тилья, и её брат тут же отпустил меня, скорчив крайне возмущённую мину:
– Тилирио! За что ты так со мной?
– Кассандра? – осторожно уточнила, едва сдерживая смех.
– Скажи только, что имя женское, и я тотчас разорву нашу сделку! – угрожающе надвинулся на меня парень.
Насчет посмеяться я законченная шлюха,готова с кем угодно.