Мои цитаты из книг
А это воплощало для неё некое мятежное шизанутое несоответствие общепринятому — словно один глаз, который с меньшим зрачком, сосредоточен на свете дня, а другой, с большим зрачком, правый, всегда настроен на тьму и ночь.
Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает мороженое в лавочке на углу, преподает первоклашкам, но хотела бы стать писательницей. А еще у нее есть любимый мужчина, его зовут Кон. Но путь, которым она движется, – единственный ли жизненный путь? Дэвид Духовны, вдохновляясь древнеирландской легендой о герое Кухулине и его возлюбленной Эмер, населяет свой причудливый и жутковатый роман самыми разнообразными знаменитостями из мифологических пантеонов со всего...
Потому что древние боги не мертвы. Они среди нас со всеми своими языческими представлениями и привычками, ждут возрождения. Им одиноко. Им скучно. И они очень, очень озлоблены. Они устали ждать, они чувствуют, что неминуемо настает их час. Боюсь, их время опять пришло.
Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает мороженое в лавочке на углу, преподает первоклашкам, но хотела бы стать писательницей. А еще у нее есть любимый мужчина, его зовут Кон. Но путь, которым она движется, – единственный ли жизненный путь? Дэвид Духовны, вдохновляясь древнеирландской легендой о герое Кухулине и его возлюбленной Эмер, населяет свой причудливый и жутковатый роман самыми разнообразными знаменитостями из мифологических пантеонов со всего...
Эмбер читала навязчиво - и даже перечитывала - упаковки из под хлопьев, тюбики зубной пасты, рекламу в метро. Эмбер была читателем. Это ее определяло.
Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает мороженое в лавочке на углу, преподает первоклашкам, но хотела бы стать писательницей. А еще у нее есть любимый мужчина, его зовут Кон. Но путь, которым она движется, – единственный ли жизненный путь? Дэвид Духовны, вдохновляясь древнеирландской легендой о герое Кухулине и его возлюбленной Эмер, населяет свой причудливый и жутковатый роман самыми разнообразными знаменитостями из мифологических пантеонов со всего...
Не хочу я быть знаменитой, у меня под это наряда нет.
Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает мороженое в лавочке на углу, преподает первоклашкам, но хотела бы стать писательницей. А еще у нее есть любимый мужчина, его зовут Кон. Но путь, которым она движется, – единственный ли жизненный путь? Дэвид Духовны, вдохновляясь древнеирландской легендой о герое Кухулине и его возлюбленной Эмер, населяет свой причудливый и жутковатый роман самыми разнообразными знаменитостями из мифологических пантеонов со всего...
Эмер нервировало, до чего любые толкования в наши дни скатываются к вопросам расы, гендера или религии. Никакого искусства не осталось - даже в сказках для детей. Почему ворон - не женского пола? Почему Творец - "Он"? Лысый орел - это черство по отношению к мужчинам, утратившим волосы? Вот на что мы теперь тратим время.
Эмер – обычная жительница Нью-Йорка, по городу она перемещается на метро, покупает мороженое в лавочке на углу, преподает первоклашкам, но хотела бы стать писательницей. А еще у нее есть любимый мужчина, его зовут Кон. Но путь, которым она движется, – единственный ли жизненный путь? Дэвид Духовны, вдохновляясь древнеирландской легендой о герое Кухулине и его возлюбленной Эмер, населяет свой причудливый и жутковатый роман самыми разнообразными знаменитостями из мифологических пантеонов со всего...
«Не прошло ни единой сессии с тех пор , как я получил пост преподавателя, когда бы мы не заплатили свой кошмарный налог великому Жнецу, чей урожай вечно поспевает , а серп не знает усталости»
«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...
Больше шансов выжить у солдата на поле Ватерлоо, чем у человека в больнице.
«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...
«Мы будем брать плату за кровь, которую проливаем, или за боль, которую причиняем ?»- поинтересовался он как-то у студентов.
«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...
«Любая система , что заставляет человека думать, будто ложь в письменном или устном виде - небольшой грех , пагубна, - писал Листер.»
«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...
Пациент, казалось, пришел в себя сразу после операции- только чтобы умереть на следующий день
«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...