Чтобы действительно понять, хорош ли мой разум, его нужно сравнить либо с другими разумами в совершенно равных условиях, либо вообще перестать сравнивать себя с другими. Его надо соотнести с теми задачами, которые вы перед собой ставите. Последнее кажется более уместным. Вглядимся.
Создать совершенно равные условия для сравнения разума невозможно, разве, что мы будем сравнивать двух просветленных. Но и тогда неизвестно, удастся ли сравнить именно разумы. Или же просветленные равны лишь за пределами разума, поскольку самая суть просветления в выходе за эти пределы. Таким образом успешность разума — это не успешность по сравнению с другими людьми, а успешность в достижении поставленных целей.
Это значит, что успешен разум не того, кто в школе лучше всех решал задачи, и даже не того, кто лучше живет. Успешен тот разум, который достиг всего, чего наметил. А наметить он мог такие вещи, которые в понятие «лучше живет» совсем не укладываются. На первый взгляд это кажется странным, но если мы приглядимся к тому, как и чем живут люди вокруг нас, то обнаружим эту странность сплошь и рядом.
Возьмите для примера художников, поэтов, писателей, актеров, ученых, в общем, людей известных, даже славных, о ком пишут в учебниках истории. И вы будете поражены тем, как часто они отказывались от хорошей жизни ради главного, то есть как раз того, за что их прославили. И мы ведь завидуем им и часто делаем с них свою жизнь. При этом частенько мы видим ту часть их жизни, что связана с признанием и славой, и не видим того, от чего они отказывались, чтобы победить.
Победа дается только цельным натурам, которые способны жертвовать многим, и в первую очередь как раз хорошей жизнью. Их разум определенно успешен, даже если они и не были лучшими в решении школьных задач. А вот школьные учителя, которые эти задачи решали значительно лучше нас, почти поголовно были посредственностями. Да и жизнь у них далеко не хороша. Так что же определяет успешность разума? Способность быть лучше других? Способность достигать намеченного? Или что-то еще?
Если вглядеться в то, как и ради чего жили великие люди, то мы обнаружим одну удивительную закономер- ность: они не просто были цельными натурами, они достигали успеха потому что отдавались своему делу всецело и занимались только им. На деле это означает огромное усилие. Иначе говоря, эти люди отдавали все свои силы достижению цели. И отдавали их очень долго, иногда всю жизнь. Как это возможно?
... достаточно спросить себя: с достаточной ли скоростью я двигаюсь? Мог ли осваивать это быстрей? Мог ли уже добиться успеха? И хватит ли мне жизни, чтобы преуспеть в этом искусстве?
Если вы уверенно ощущаете, что успеете, скорее всего, вы выбрали не главное. На главное сил всегда едва-едва хватает, потому что души не выбирают для себя лёгких задач. Лично я болезненно ярко ощущаю, что медленный и не успеваю.
Поэтому наша работа как родителей заключается не в том, чтобы вырастить совершенно конкретный вид ребенка. Нет, она состоит в том, чтобы обеспечить ребенку надежное, защищенное пространство, наполненное любовью, безопасностью и стабильностью, – пространство, в котором смогут расцвести дети множества самых непредсказуемых видов. Наша работа не в том, чтобы обтесывать ребенка и шлифовать его разум; нет, мы должны позволить детскому разуму самостоятельно исследовать все возможности, которые открывает перед ним мир. Наша задача не в том, чтобы объяснять и указывать ребенку, как ему играть, но в том, чтобы дать ему игрушки – и убрать их, когда игра закончится. Мы не можем заставить ребенка учиться, но в наших силах дать ему возможность учиться.
По крайней мере в некоторых аспектах ваш ребенок может на самом деле знать о вас больше, чем вы сами. Дети отлично улавливают мельчайшие детали и нюансы родительского поведения, которые вы сами, быть может, даже не замечаете. Например, для дошкольника большая разница, как именно вы выразились: “Давай посмотрим, как это работает” или “Давай я тебе покажу, как это работает”.
Контрфактуальное мышление – ключевой инструмент в познании устройства мира. Чтобы учиться, нам необходимо осознавать, что то, во что мы верим в настоящий момент, может оказаться ошибочным, – и представлять себе, что мир может быть устроен и иначе.
Исследования показывают, что чтение художественной литературы дает те же когнитивные преимущества, что и ролевые игры. Те, кто читает много художественной литературы, как правило, больше способны к эмпатии и лучше понимают окружающих . Кроме того, они лучше справляются со взрослыми вариантами тестов на способность создавать психические модели, чем люди, примерно в таком же объеме читающие литературу нон-фикшн.
Есть ли шанс повторить удачное сафари? Ответ: и да, и нет. Можно отправиться в тот же сафари-парк, нанять того же гида, находиться там в то же время и ездить по тем же дорогам в такую же погоду, но животные непременно покажутся в других местах, занятые своими делами. Они будут идти на водопой или с водопоя, наблюдать и прислушиваться, поедать добычу, отдыхать и спариваться, просто проживая очередной день.
Отвечать «нормально» – это способ заканчивать разговоры, а не начинать.
Иногда все, что человеку нужно, – это чтобы его выслушали.
Воспоминания — это дверь в прошлое; чем больше мы дорожим прошлым, тем шире откроется дверь.