Ройалы всегда добиваются своего...
- А как тебе вот та азиатка в углу? Она гимнастка. Говорят, может свернуться в крендель.
С каких пор нам нравится трахать кренделя?
Все потому, что Гидеон Ройал, несмотря на все слухи о его холодности, проявил ко мне доброту как раз в тот момент, когда я нуждалась в ней больше всего на свете. Я никогда не забуду этого. Тогда он украл моё сердце, и оно всегда будет принадлежать только ему.
И теперь у меня есть всего год на то, чтобы завоевать его.
- Безответная любовь - самая романтичная, - объявляет Джули.
— Что такого смешного? — возмущённо спрашивает Джули. — Жизнь. Я смеюсь над жизнью.
Сав - красивая, чудесная девушка, которая скоро залечит свои раны и сможет найти другого, кому подарит своё сердце.
Что будет ужасной ошибкой, потому что оно принадлежит мне. Она отдала мне его, когда ей было пятнадцать лет, и я не собираюсь возвращать его обратно. Сав должна знать это.
- Ходили слухи, что ты гей.
- Знаю. - В колледже, если ты каждую свободную минуту не трахаешь какую-нибудь девчонку, тебя автоматически зачисляют в гомики. Люди вообще часто делят мир только на чёрное и белое. - Прости, что разочаровал.
Но, наверно, сейчас впервые в жизни мне нужно сначала получить разрешение. Несмотря на свой юный возраст, Саванна выросла в этом мире. Она должна понимать, что ты либо охотник, либо жертва. Так что позволю ей принимать решение самой.
- Хочешь побыстрее убраться с места преступления?
Я протягиваю ему его футболку.
- Это второе правило в инструкции Бонни и Клайда.
- А какое первое?
Я широко улыбаюсь.
- Всегда совершайте преступление вместе.
Можно сказать, что орден всегда существовал параллельно в двух мирах — реальном и воображаемом. С момента возникновения он был окружен тайной. Когда Бернард Клервоский создавал De Laude, возвеличивая первое поколение рыцарей, он не описывал Гуго де Пейна и его людей, а сплавлял реальность со своими мечтами об ордене, братья которого должны владеть мечом как воины, а жить как цистерцианцы. Хронисты, писавшие о тамплиерах во времена существования ордена, также опирались на свой опыт и преследовали собственные цели.Христианские авторы XII и XIII веков также расходились в отношении к тамплиерам, и на каждого Бернарда Клервоского приходился Гийом Тирский, в чьей хронике Иерусалимского королевства времен правления Амори I и его потомков рыцарям Храма уделено немало внимания. Гийом был убежден, что идея создания ордена была благородной, но впоследствии его растлило богатство, а потому историк выбирал для описания те факты, которые подчеркивали бедность тамплиеров в начале пути и катастрофичность ошибок, совершенных ими впоследствии.Таким образом, тамплиеры вошли в литературу задолго до того, как Филипп IV уничтожил орден, и их описания варьировались от предельно реалистичных до самых необычных, как и изображения.Даже во времена существования ордена тамплиеры представляли для сочинителей куда больший интерес, чем госпитальеры и тевтонцы. Соперники тамплиеров пережили их на века, но не сумели оставить такого следа в литературе и мифологии. Ни в Средние века, ни сегодня никто не увлекается так сильно Тевтонским орденом или орденом Братьев меча. Только тамплиеры перешли из мира реального в мир воображаемый и прочно заняли там свое место.Легенда о рыцарях Храма будет жить дальше, вдохновляя, занимая и интригуя грядущие поколения. Это, вероятно, и есть истинное наследие тамплиеров.