— Калифорния, — сказал он, — как невыносимо красивая девчонка на диком приходе, и ей все по дикому кайфу, и она не догадывается, что на самом деле скоро сдохнет. Даже если ткнуть ее носом в исколотые вены, она только отмахнется.
Хороший он парень, Стив. Еще бы только книжек читал поменьше.
--Вот что я не понимаю, -- выпалил Стив. --Как это никто до сих пор не взял ружье и не разнес тебе голову.
--Даже в самых примитивных человеческих сообществах к безумным относятся с инстинктивным уважением, -- ответил Мотоциклист.
Стиву тогда было четырнадцать, как и мне. Смотрелся он на двенадцать. А вел себя на все сорок.
– До чего же забавное положение, – прервал тишину Мотоциклист. – Как это так вышло, что я сижу здесь, обнимая полумертвого брата, а вокруг бетон, кирпич и крысы.
До чего же странно. Понимать, что между нами всё кончено, хотим мы этого или нет.
--Твоя мать, -- сказал он четко и раздельно, -- не безумна. Также, несмотря на всеобщее мнение, не безумен и твой брат. Он всего лишь играет в пьесе, в которой для него нет роли. В другое время, в другом веке, из него вышел бы превосходный рыцарь, или языческий князь. Он родился в неправильное время, и наделен одновременно способностью добиться любой цели, и полным отсутствием цели, которой ему хотелось бы добиться.
Она явно на что-то злилась. И хотела поскандалить. Злилась она не на то, что я пришел не вовремя, но поскандалить хотела именно про это. Вообще у нас всегда так выходило – ссоримся вовсе не о том, о чем она злится.
Ножа ни у кого не оказалось. Вот так и бывает, когда нет больше разборок. Придет время, а ты не в форме.
Наш брак - классический пример того, что бывает, когда проповедник сходится с атеистом, надеясь обратить того в свою веру, и в результате сам начинает в ней сомневаться.