Ей было радостно, что она снова может говорить с кем-то нормально, по-дружески. Внезапно, с болезненным уколом, она осознала, что ужасно скучает по своим подругам
– Я никогда не сумею сшить вот так, – пробормотала она, разглядывая особенно впечатляющую вариацию «Дрезденского Орнамента», где в круглые блоки были вшиты «спицы», все более яркие по мере удаления от центра. По краям шел составленный из кусочков бордюр, похожий на витую ленту. Стежки были такие крошечные, что даже не верилось, как это возможно.
– Вам и не нужно шить такой квилт. Сшейте собственный, – с упреком возразила ей миссис Компсон.
– Нет, я имела в виду, что никогда не сошью такой хороший квилт, как этот.
– И не сошьешь при таком настрое, – усмехнулся Мэтт.
– Вот вот, я как раз хотела это сказать, но вы опередили меня. – Миссис Компсон строго посмотрела на Сару. – Именно эта мастерица оттачивала свое умение, когда вы еще учились в школе. Если вы уже решили, что никогда не сошьете такой квилт, значит, и не сошьете, и все мои уроки окажутся напрасной тратой времени. Но если вы проявите упорство и будете помнить, что первые работы редко получаются удачными, ну, тогда, пожалуй, у вас все таки остается надежда. – Она повернулась и пошла к следующему квилту.
Или жить, или писать - что-то одно.
У меня нет центра, нет равновесия, нет уверенности, я не умею защищаться, у меня есть только сила, которую я черпаю в том, что мне пришлось пережить.
Принято думать, что страдание - это путь к взрослению, но, по-моему, тот, кто в молодости много страдал, никогда не становится взрослым.
Женитьба подарила ему новые ощущения, а потом понадобились другие развлечения.
море всегда дает ощущение чистоты и ясности, даже в самых, казалось бы, нестерпимых обстоятельствах.
Невероятно тяжкое испытание быть замужем за человеком, которого любишь и ненавидишь в равных пропорциях.
- Я слышал, женщины всегда верят в то, в что желают верить.
Мне не хотелось льстить ему, признавая, что, увы, эта гипотеза слишком часто получает подтверждение.
Плавленые сырки в СССР были единственным экологически чистым товаром, которым можно было не отравиться. Во всех столовых СССР (1974–1991) в основном торговали варёными яйцами, тухлыми котлетами из кала и супом из человеческой мертвечины, разбавленным помоями из ведра уборщицы. От пирожков была адская изжога, а чай заваривался пять – десять раз. Эту отраву без проблем хавали работяги и послушные совковые обыватели. Нас спасала только водка, она дезинфицировала яд. Она дезинфицировала ЯД и АД СОВКА