не спеши считать этот день самым ужасным, следующий день может неприятно удивить.
чем легче лишаешь жизни себе подобных, тем труднее расстаешься со своей.
– В любовь с первого взгляда вы не верите?
– Когда о ней говорит мужчина с обручальным кольцом в кармане – нет.
– Новостей нет?
– Каких? – зевая, спросила она.
– Разных.
– Валерик, ты в последнее время меня удивляешь. Какие конкретно новости тебя интересуют?
– Наши на Марсе высадились? – съязвила я.
– А должны?
– Вроде обещали.
– Надо полагать, твоя дальнейшая жизнь напрямую от этого зависит. Может, все-таки расскажешь подруге, что происходит?
– Лерка, ты правда не замечаешь, что шеф к тебе неровно дышит?
– Еще как замечаю! Премию обещал. А все потому, что в этом кабинете я одна работаю. Все, хватит кофе пить.
потом пустился в рассуждения о живописи, стоило мне сдуру брякнуть, что люблю Айвазовского. После его пятнадцатиминутной лекции я поняла, что в живописи ничегошеньки не смыслю, и стала улыбаться особенно ласково. Потом выяснилось, что с музыкой у меня тоже не все ладно, а с литературой и вовсе беда.
– Есть что-нибудь на свете, чего ты не знаешь? – съязвила я.
– Конечно. Я, например, не знаю, что творится в твоей хорошенькой головке, а хотелось бы.
– Ничего там не творится. Тебе не повезло. Я красавица и, как водится, дура.
– Серьезно? Тогда о каком невезении речь? По мне, так это идеальное сочетание.
Странная вещь получается: чужие тайны меня занимают больше личной жизни. Может, я извращенка?...
– Сцепи зубы. Не вдыхай воздух рывками, иначе он сам начнет рвать лепестки твоих легких. Собери в тугой бутон легкие, печень, сердце, всего себя. Не сжимайся! Бутон – не кулак, он собран, но не напряжен.
– Я – не бутон. Я – мальчик! – протестовал Хорсун, отступая.
– На вид ты просто мальчишка, не спорю. Но твое тело, послушное мыслям, может совершать чудеса. Когда будет нужно, тело покажет тебе: ты есть то, чем вообразил себя. Ты – цветок, стог сена, колючая ель, непробиваемая стена… и даже оружие!
Душа матери, одна из трех человеческих душ, данных Белым Творцом, помещается в дитя при его зачатии. В ней заключены чувства и память предков. Потом влетает воздушная душа – связь с небесами, способность разумно мыслить и видеть сны. Последней вливается земная душа – для поддержки человеческой силы. С рождением приходит дыхание жизни – божественный Сюр, соединяя память, разум и волю.
Девочек матери обряжают как могут, а девиц, вошедших в предсвадебный возраст, не принято одевать богато. Юность сама по себе прекрасна – дыхание ее свежо и жизнерадостно, глаза и в ненастье ярки. Вот станет девушка невестой, тогда и вынут из укладок наследные уборы, закажут кузнецам бронзовые или серебряные украшения, смотря по достатку. Только во время больших праздников позволяется юным принарядиться, похвастать новым платьем, узорным венцом, который когда-то принадлежал матери, а до нее бабушке.