Мои цитаты из книг
Вы не отдаете себе отчёта в том, что ваше "я" полностью поглощено другим человеком
Каждый день рядом с нами люди, напрочь лишенные эмпатии, создают хаос и хладнокровно разрушают чужие жизни, проявляя порой невообразимую жестокость. Психопаты находятся в состоянии неутолимой жажды денег, секса и развлечений. Они готовы практически на все, чтобы обрести власть над другим человеком. Они прячутся за маской нормальности, передвигая друзей и спутников жизни, как пешки в шахматах. Бестселлер Джексона Маккензи – это первое руководство для выживших жертв, созданное выжившей жертвой....
Психопат вопреки всякой очевидности отрицает свое собственное манипулятивное поведение и игнорирует факты, даже если они прямо перед глазами. Если вы пытаетесь опровергнуть эти построения вещественными доказательствами, он или она небрежно отвергает их и начинает критиковать в ответ. Вместо того чтобы исправить свое поведение, психопат поворачивает дело так, что во всем виноваты вы – вы «чересчур эмоциональны» или просто «сошли с ума». Токсичные люди дрессируют вас, и в итоге вы начинаете верить, что проблема не в их поведении, а в вашей реакции на него.
Каждый день рядом с нами люди, напрочь лишенные эмпатии, создают хаос и хладнокровно разрушают чужие жизни, проявляя порой невообразимую жестокость. Психопаты находятся в состоянии неутолимой жажды денег, секса и развлечений. Они готовы практически на все, чтобы обрести власть над другим человеком. Они прячутся за маской нормальности, передвигая друзей и спутников жизни, как пешки в шахматах. Бестселлер Джексона Маккензи – это первое руководство для выживших жертв, созданное выжившей жертвой....
Драники у нее ни с кем не ассоциировались.
Казалось бы, все в жизни Ярославы плохо – ушла от мужа, мать выгнала ее на улицу, но героиня находит в себе силы радоваться жизни. И судьба благоволит ей.
Случайная встреча, которая поначалу только пугает ее, перевернет всю ее жизнь.
Маркиз д'Юрфе, старик эмигрант, пользовавшийся всеобщей любовью за свою чисто юношескую весёлость и ту особую остроту, которую он придавал рассказам о былых своих любовных удачах.
Маркиз д'Юрфе рассказывает светскому обществу, собравшемуся на Венский конгресс, как, будучи в 1759 году посланником французского двора к господарю молдавскому, имел близкое знакомство с несчастной сербской семьей…
Здесь надо будет вам сказать, милостивые государыни, что вурдалаки, как называются у славянских народов вампиры, не что иное в представлении местных жителей, как мертвецы, вышедшие из могил, чтобы сосать кровь живых людей. У них вообще те же повадки, что у всех прочих вампиров, но есть и особенность, делающая их ещё более опасными. Вурдалаки, милостивые государыни, сосут предпочтительно кровь у самых близких своих родственников и лучших своих друзей, а те, когда умрут, тоже становятся вампирами, так что со слов очевидцев даже говорят, будто в Боснии и Герцеговине население целых деревень превращалось в вурдалаков.
Маркиз д'Юрфе рассказывает светскому обществу, собравшемуся на Венский конгресс, как, будучи в 1759 году посланником французского двора к господарю молдавскому, имел близкое знакомство с несчастной сербской семьей…
Зденку я обвил руками с такой силой, что от этого движения крестик, который я вам показывал и который перед моим отъездом мне дала герцогиня де Грамон, острием вонзился мне в грудь. Острая боль, которую я ощутил в этот миг, явилась для меня как бы лучом света, пронизавшего все вокруг. Я посмотрел на Зденку, и мне стало ясно, что черты ее, все еще, правда, прекрасные, искажены смертной мукой, что глаза ее не видят и что ее улыбка – лишь судорога агонии на лице трупа. В тот же миг я почувствовал в комнате тлетворный запах – как из непритворенного склепа. Страшная истина предстала мне теперь во всем своем безобразии, и я, хоть и слишком поздно, вспомнил о предостережениях монаха. Я понял всю опасность своего положения и осознал, что все будет зависеть от моей отваги и самообладания. Я отвернулся от Зденки, чтобы не дать ей заметить ужас, написанный, должно быть, на моем лице. Тут взгляд мой упал на окно, и я увидел страшного Горчу, который опирался на окровавленный кол и, не отрываясь, смотрел на меня глазами гиены. За другим окном вырисовывалось бескровное лицо Георгия, который в эту минуту до ужаса похож был на отца. Оба они, казалось, следили за каждым моим движением, и я не сомневался, что при первой же моей попытке бежать они набросятся на меня. Поэтому я не показал вида, что их заметил, и огромным усилием воли заставил себя, милостивые государыни, да, заставил себя расточать Зденке такие же ласки, как и до этого страшного открытия. В то же время я с тоской и тревогой думал о том, как вырваться отсюда. Я заметил, что Горча и Георгий переглядываются со Зденкой и что им уже надоедает ждать. За стеной мне послышался также и голос женщины и крик детей, но такой ужасный, что его скорее можно было принять за вой диких кошек.
Маркиз д'Юрфе рассказывает светскому обществу, собравшемуся на Венский конгресс, как, будучи в 1759 году посланником французского двора к господарю молдавскому, имел близкое знакомство с несчастной сербской семьей…
К тому же старости простительно забываться, и право же, это ваша, милостивые государыни, вина, если, глядя на таких красивых дам, я чуть ли сам уже не кажусь себе молодым человеком.
Маркиз д'Юрфе рассказывает светскому обществу, собравшемуся на Венский конгресс, как, будучи в 1759 году посланником французского двора к господарю молдавскому, имел близкое знакомство с несчастной сербской семьей…
Привычка к большому городу приходит не сразу
Иза поклялась никогда не выходить замуж. Для этого у нее было аж две причины. Первая – боязнь самой любви, порой некрасивой и жестокой. Вторая – воспоминание о солнечном мальчике, рыжем цыганенке, озарившем некогда жизнь Изольды, чтобы потом исчезнуть без следа.
Как и тысячи девушек, Иза приехала в Москву поступать на театральное отделение. Сердце молодой провинциалки, несмотря на данный обет, полно надежд и ожидания счастья.
Возраст Изы тоже «репетиционный» – семнадцать лет!
Иза поклялась никогда не выходить замуж. Для этого у нее было аж две причины. Первая – боязнь самой любви, порой некрасивой и жестокой. Вторая – воспоминание о солнечном мальчике, рыжем цыганенке, озарившем некогда жизнь Изольды, чтобы потом исчезнуть без следа.
Как и тысячи девушек, Иза приехала в Москву поступать на театральное отделение. Сердце молодой провинциалки, несмотря на данный обет, полно надежд и ожидания счастья.
Догнать и перегнать тех, кто в чем-то преуспел больше тебя, любому приятно, и человеку, и государству. Но заявленные сроки обязательства неизбежно требуют жертв. Если практичная Лариса собралась из-за форса жить до осени впроголодь, то государство летало в космос, вооружалось атомом и стойко держалось на пьедестале великой державы, отбросив второстепенные по значимости отрасли промышленности в остаточные ряды производства. Сознательные граждане должны были понимать важность борьбы за пьедестал и скромно довольствоваться тем, что дают. Граждане понимали, но отсталые конвейеры внутренней индустрии не поспевали за ростом потребностей и не удовлетворяли растущих нужд. Поэтому граждане, независимо от степени сознательности, паслись на полууголовных рынках, стыдливо утоляя по возвышенным ценам низменные материальные желания....
Иза поклялась никогда не выходить замуж. Для этого у нее было аж две причины. Первая – боязнь самой любви, порой некрасивой и жестокой. Вторая – воспоминание о солнечном мальчике, рыжем цыганенке, озарившем некогда жизнь Изольды, чтобы потом исчезнуть без следа.
Как и тысячи девушек, Иза приехала в Москву поступать на театральное отделение. Сердце молодой провинциалки, несмотря на данный обет, полно надежд и ожидания счастья.