«Если истину будешь искать меж дерев, Лес откроет тебе то, что помнит, скрывая».
Прошлое сгорит, и никто не остановит пожара.
«Работай с тем, что у тебя есть, а не с тем, что хотелось бы иметь»
Однажды – очень скоро – тебя ожидает испытание, дитя. Все, что ты любишь, сгорит в огне. В этот день у тебя не останется друзей, союзников и товарищей по оружию. Единственным оружием станет твое доверие мне.
Есть победа. Есть поражение. Все что между ними - исключительно для тех, кто не способен выжить.
Нужда в защите - это не слабость. Слабость - недоверие к своим союзникам.
Когда я встречаюсь с ним взглядом, он полностью открыт передо мной. Наконец он перестает скрывать
свои чувства и больше не прячет их. Сила его желания головокружительна, и я не протестую, когда он осторожно притягивает меня к себе. Авитас замирает, когда его губы приближаются к моим. Он осторожен, как всегда. В этот миг ожидания он совершенно обнажает передо мной свою душу. Только если ты тоже этого хочешь. Я в один миг преодолеваю расстояние между нами. Меня разрывают на части потребность в любви и страстное желание, сотрясающее все мое тело.
Его нетерпение удивляет меня. От человека, который всегда безупречно владеет собой, я не могла ожидать
таких безумных поцелуев, как будто он никогда не насытится.
«Есть успех и есть поражение. А пространство между ними – для тех, кто слишком слаб, чтобы жить».
Самая большая жестокость рождается из глубочайшей скорби.
С другой стороны, если и признавал Вей Ши над собой чью-то власть, то это была власть первопредка, деда, отца и Мастера клинков. И злость, и обида на учителя за эти дни постепенно превратились в глухое упорство. Он докажет Четери, что достоин перенимать его мастерство. И его наказание выдержит с достоинством. И если надо учиться смирению... что же, он попытается, и начнет с раздражающей его навязчивой девчонки. И будет древний воин и на него смотреть с той же гордостью, что и на рыжего мага, до уровня которого Вей Ши еще учиться и учиться. И дед будет.
Вей Ши шестом подхватил с жаровни тяжелый закипевший котел, поставил его у входа, на камни двора, и, зачерпнув деревянным ковшиком кипятка, плеснул его на лавку, на которой сидел старик. И начал натирать ее щеткой. Много больных сюда приходит, и чтобы не распространялась зараза, надо каждый день все тут отмывать.
- А я тебе принесла булочку рисовую. Вы же такие в Йеллоувине едите? Я специально попросила тебе приготовить. На, возьми!
Он повернулся - девочка, слишком сильно накрашенная, увешанная золотыми украшениями, опять стояла за его спиной, - обошел ее, снова набрал в ковшик кипятка, вернулся.
- Я вот сюда положу, - не растерялась девчонка и осторожно, будто в клетку к дикому животному, положила мягкую, пропитанную маслом булочку на подсохший краешек лавки. - Смотри, я написала тут по-йеллоувиньски "для хорошего настроения, Вей Ши".
Наследник императора покосился на булочку с йеллоувиньскими иероглифами и двинулся к другой лавке, на секунду подняв глаза к небу. На запеченном тесте коряво, но узнаваемо было написано "для земляной мыши, Вей Ши".